Глухой Каньон (часть 1)

Материал из Blizz-Art.Ru.

Самое прекрасное и глубокое переживание, выпадающее на долю человека, - это ощущение таинственности.
Оно лежит в основе всех наиболее глубоких тенденций в искусстве и науке.
Тот, кто не испытал этого ощущения, кажется мне если не мертвецом, то, во всяком случае, слепым

Альберт Эйнштейн

Содержание 1 Глава 1. 2 Глава 3. 3 Глава 4. 4 Примечания

Глава 1.

«Огненный лис» и его обитатели.

Зачем люди мечтают? Чтобы хоть как-то закрыться от жестокой реальности? Или только лишь ради собственного удовольствия, чаша которого по истине бездонна? Вот, например, мечта о свободном полете, к чему она? Чем хуже аппараты? Маневренностью – да, скоростью – тоже. Нестись быстрее мысли, быстрее самого света; изворачиваться в воздухе так, что самые лучшие машины, если б могли, лопнули от зависти. Полная свобода… Мощь… Всесилие…. Но – не бессмертие! Необходима опасность, та самая, что заставляет сердце убираться в пятки, а душу – леденеть от сиюминутного страха. И зачем тогда летать, если крутое пике не грозит смертью? К чему дикая скорость, когда можно делать фатальные ошибки, оставаясь в живых? То, что люди называют «острыми ощущениями», никогда не понять ни протоссам, ни, уж тем более, зергам…

…«Стелс», набрав нужную высоту, камнем понесся к поверхности, кувыркаясь в лучах звезды Аримунэ. Сверху – необыкновенное, изумрудного цвета небо с почти незаметными розовыми облаками, внизу – камень цвета крови. Есть легенда, будто местные боги, пораженные красотой планеты, решили насмерть сразиться за единовластие, выбрав ристалищем широкую равнину. Их клинки рассекали скалы, пробивали земную твердь так, что свет Аримунэ мерк в бесконечных глубинах ярости дерущихся. Никто не мог победить, и тогда воины, поняв, что полягут здесь все, прокляли это место. Когда же очи последнего из них сомкнулись, гигантскую могилу накрыла вечная тишина. Такая, что даже вездесущие сигналы «пси» замолкали, словно отдавая дань памяти лежащим в незримых склепах высшим существам.

Эту незамысловатую байку выдумали «призраки». Им, как ни кому другому, мешали странные особенности Глухого Каньона, где связь осуществлялась только с помощью голоса или сверхмощных трансляторов. И то: парни из морской пехоты, общаясь между собой на большом расстоянии, орали до хрипоты, но слушателю все равно приходилось навострить уши, дабы понять, что ему говорят. И чем глубже спускаешься, тем больше власти у ее величества Тишины. Необыкновенное место, гигантская расщелина с многочисленными ответвлениями, поражала взор. Вот почему пилоты так любили на бешеной скорости проноситься над безмолвными глыбами красного камня. Опустишься слишком низко – жди неприятностей, электроника в этом месте может выкинуть какой угодно фокус. Но как приятно сжимается сердце при одном только взгляде на черноту зияющего внизу провала, а уж лететь под сводами отвесных скал – ощущение просто непередаваемое! Каньон, с высоты кажущийся узким, на самом деле расширялся по мере увеличения глубины. Так что в россказнях «призраков» была все-таки доля правды: самый настоящий склеп, глухой и таинственный. И название соответствующее…

Летательный аппарат, выйдя из очередного пике, воспарил к облакам. Сидящий в нем пилот мельком глянул на радар. Пусто – как обычно. Последних военных Доминиона они выкинули с планеты еще месяц назад. Те упорно цеплялись за каждую пядь земли, но что значат их жалкие потуги в сравнении с мощью флота Объединенного Земного Управления? Превратившиеся непонятно в кого, они вели себя совершенно не по-человечески. Менгск думает, что жестким военным режимом добьется непобедимости своей армии, а вместо этого получает толпы оборванцев, многие из которых, пожалуй, забыли собственное имя. Впрочем, достойны ли имен человеческие существа, снюхавшиеся с зергами? Согласно данным разведки, они умудрились договориться с Разумом, управляющим зергами, и теперь совместными усилиями пытаются выдавить ОЗУ из сектора. Думая об этом, летчик поморщился и бросил машину в очередной вираж. Призраки что-то говорили про свою коллегу из Конфедерации, которая попала к зергам, мутировала и теперь командует ими. Какая чушь! А куда делся легендарный Овермайнд? Или твари устроили демократические выборы? К тому же, как считал он, все люди-мутанты только и могут, что бросаться в гущу сражения и подрывать себя. Впрочем, здесь таких не предвидеться. На поверхности зергов нет, а в Каньоне по понятным причинам они ведут себя престранно: тупо стоят на месте или бесцельно носятся, как угорелые, никого при этом не трогая. Пехота спокойно расстреливает гидр, если находит, те же, в свою очередь, сопротивления не оказывают.

Другое дело – протоссы, угнездившиеся в глубине Каньона. Что им тут надо – неизвестно, посылать дальние экспедиции командование пока не осмеливается. Зелоты и храмовники, в том числе и темные – страшные противники. Последних на большой глубине обнаружить будет вообще не реально: научное судно в состоянии просканировать Каньон лишь поверхностно. Из терран ниже всех забирается только психованный ростоман Пьер Готьен по кличке «Пьеро» с командой таких же полоумных, обожающих ломать «грифы» на скалистых уступах и сбивать попадающихся лингов. Последних мотоциклисты называли «пешеходами», а сам Каньон – «магистралью», так что выражения вроде «пойти на магистраль» или «сбить пару пешеходов» можно считать вполне уместными. Редкие группы зелотов они, понятное дело, не трогали, в лучшем случае расстреливали с безопасного расстояния, те, однако, не спешили подниматься выше, где можно накликать «стелс» на свою голову или даже осадный танк. Иногда спускались в Каньон и «призраки» с целью «прощупать местность». В общем, терраны и протоссы осторожничали, а зерги добровольно играли роль местной фауны, придавая этому и без того удивительному месту весьма колоритный вид.

Пилот вновь поглядел на радар: кто-то приближался. Кажется, он даже знает, кто именно. «Стелс» поднялся за облака и выполнил замысловатый кульбит, означающий приветствие. Спустя мгновение в шлемофоне послышался резкий женский голос:
— Ну-ну, птичка, хорош выделываться, - «птичками» легкие стелс-истребители прозвали пилоты более тяжелых машин – валькирий, - я и так знаю, что ты у нас умница. Бяки не видно?
— «Акула» может спать спокойно, - заявил ее собеседник, также использовав жаргонное словечко.
— «Акула» никогда не спит, - донеслось в ответ, после чего раздался дьявольский смех, что сводил с ума летчиков противника. Лучшего пилота «валькирии» планетарной базы «Огненный лис» окружающие звали просто Герда. Фамилия летчицы была столь труднопроизносима, что даже командование старалось пореже употреблять ее, ограничиваясь званием. Впрочем, для Герды подобное отношение было только еще одним предметом гордости.

Тяжелый истребитель догнал «стелс» и, сделав «бочку», развернулся и облетел вокруг снизившего скорость товарища. Тот, качнув крыльями, поднялся выше и задрал нос, готовясь выполнить петлю Нестерова.

— Не-е, птичка, в вертелки мы сегодня играть не будем, - заигрывающее пропела летчица, - скоро следующая смена. Давай-ка на скорость до базы, слабо?
— Это нечестно, - заявили в ответ наушники, - у тебя машинка быстрее. Так что давай или как все нормальные люди, или поглядим на камушки с низкой высоты.

Герда, лихо присвистнув, направила истребитель к земле, там, где вести его будет посложнее, в отличие от «стелса». Соперник последовал за ней, стараясь не отставать. Вскоре оба аппарата уже летели нос в нос чуть ли не у самой поверхности.

— Мы готовы? – ехидно спросил пилот.
— Разумеется!
— Ну, тогда поехали!!! И-и-ях-у-у!!!!

Летучие убийцы рванули в направлении базы. При прочих равных условиях валькирия считалась проигравшей, если превысит определенный порог высоты, где ей раздолье. Ее визави в силу технических причин проигрывал в скорости, но по маневренности и устойчивости уверенно брал верх. Впрочем, с обычным летчиком Герда легко бы справилась, но не с этим…

Стелс мягко приземлился на ровную площадку военного космопорта; через полминуты чуть поодаль села «валькирия». Вылезшая оттуда женщина тотчас направилась к товарищу, который принялся оглядывать боевую машину на предмет царапин.

— Все, Андрюша, с меня хватит, - решительно сказала она, подойдя поближе и грозно уперев руки в бока, - в следующий раз полетим на высотке. И не надо стонать про движок, он у тебя и так мощней, чем нужно.

Пилот Андрей Шершнев повернулся к собеседнице и, скорчив невинную физиономию, пожал плечами – мол, что я тут сделаю? Фраза «летать научись», конечно, не подходила, но сказать что-то в этом роде очень хотелось. Та, поняв, что может сейчас услышать, предпочла ответить первой:
— Не учи ученого. И хватит уже пятна высматривать, сам знаешь, им там неоткуда взяться. Пошли-ка лучше поедим чего-нибудь да с народом пообщаемся.
— Хорошая идея, - Андрей действительно изрядно проголодался.

Пилоты неспешно потопали в направлении космодромной столовки, что располагалась на среднем уровне – так, чтобы было удобно и самим летчикам, идущим с дежурства, и диспетчерам на вышке и гостям из прочих комплексов. Главным ее преимуществом и достопримечательностью были стены из прозрачного бронепластика, через которые открывался потрясающий вид на окружающее пространство. Кормили, как и везде, синтетикой, разве что летчики, которым платили больше, чем даже танкистам, могли позволить себе купить в дополнение к пайку что-нибудь вкусное. Работавшие на базе ученые занимались только усовершенствованием ракет, снимающих защитное поле протоссов, и ни о какой естественной растительности думать не желали. Так что приходилось довольствоваться тем, что было.

— Смотри, кого я вижу, - сказал Андрей следующей за ним Герде и кивнул в направлении столика, где сидел высокий худощавый человек с острой зеленой бородкой и затейливо окрашенными волосами на голове, - это же Пьеро! Пошли к нему?
— Да ну, опять траву предлагать начнет, - попыталась было возмутиться летчица, но ее спутник лишь махнул рукой, мол, все путем, и направился к цели.

Пьер, хоть и был здесь самый младший по званию, благодаря вылазкам в Каньон сумел внушить к себе должное уважение. Его пристрастие к марихуане давно стало притчей во языцех, но, как говориться, не пойман – не вор, и командованию только и оставалось делать, что писать выговоры, не более. Где он выращивал коноплю, можно было только гадать, впрочем, сие растение настолько живуче и неприхотливо, что росло почти где угодно на радость заботливых «фермеров».

Заметив парочку, Готьен приветственно махнул рукой и кивнул на свободные стулья рядом. Те, последовав приглашению, сели.

— Ну и как оно? – спросил он, недвусмысленно кивнув наверх.
— Хорошо, – Андрей, рассматривая прейскурант, повернулся к Герде, – ну что, пойдем закажем какой-нибудь гадости да поговорим спокойно?
— Возьмите мне пива заодно и чипсов немножко, – нагло предложил Пьеро и, заметив сердитый взгляд летчицы, добавил, – расскажу много интересного.
— Ну, ладно, шантажист несчастный, – примирительно поднял руку Шершнев, поворачиваясь в сторону транспортера для заказов, – все бы тебе на халяву доставалось.
— Угу, и лишние приключения тоже, - обидчиво бросил вслед им Пьеро и уставился в тарелку со следами уничтоженного продовольствия.

Через минуту летчики вернулись с подносами, уставленными тарелками с едой. Обслуживающие официанты обитали только в кафешке при командном центре, куда пускали, понятное дело, не всех. Впрочем, туда никто особо и не стремился. В прочих корпусах базы царил закон «хочешь есть – сходи и возьми».

Готьен, отпив синтетического пива, начал вещать «последние новости Глухого Каньона»:
— Я сегодня настоящего протосса видел…
— Да что ты говоришь! – насмешливо перебила его Герда, – Ну и какой он? Рога есть?
— Не-е, – Пьеро наставительно поднял вверх указательный палец, – я про того, который молниями пуляться умеет да глюки творить.
— Темплар, что ли? – не отставала Герда, – знаем, видели… свысока. Ты так говоришь, будто те, что были до него – игрушечные, – сидевший рядом Андрей прыснул от смеха, вообразив протосса размером с пластикового солдатика, – И что же он, предложил тебе пару хороших глюков за уроки вождения мотоциклом?
— Хотите посмеяться, могу предложить травки, – невозмутимо парировал тот, – а протосс этот был занят очень интересным делом: в окружении двух зелотов изучал гидру, а та – ну хоть бы разок в него плюнула, ведь нет же! – Пьеро сокрушенно всплеснул руками, – Они их приручить пытаются, точно! А потом на нас натравят!
— Странно, – пожал плечами Шершнев, – я слышал, что они могут воевать в союзе, но такое… Как можно приручить зергов, это же абсурд!
— Думаю, тоссы просто пытаются понять, что происходит в Каньоне, как и мы, и использовать это, – с набитым ртом проговорила Герда, – ну, Пьеро, вы хоть помогли им приобрести новые знания?

Мотоциклист усмехнулся и полез к пачке с чипсами.

— Не все так просто, милая, – уклончиво ответил он, делая очередной хлебок из кружки, – Этот умник нас чуть своими молниями не накрыл – Каньон помешал, да и охрана его резво подскочила. Мы их повыше хотели выманить, где места побольше, но они не пошли. Пришлось так, маленько гранатами покидаться и ехать восвояси. Ну, еще мину поставили… Н-да, – рассказчик вновь припал к пиву, – зачастили они наверх-то подниматься. Как бы не полезли всей сворой, кто знает, сколько их там внизу сидит…
— Хе, «свора протоссов», – улыбнулась Герда, – ну ты как скажешь! Представляю себе этот… кошмар. Не-е, здесь нам такого не надо, пускай остаются, где были.
— А еще лучше, – добавил Андрей, кивнув на вошедшего в помещение «призрака», – чтобы они все собрались в одной яме, а наша Нинка туда термояд направила. Интересно, ей понравится наша идея?
— Ах, если бы… – задумчиво протянула подошедшая девушка и, присев рядом, с интересом спросила, – почему вы, когда собираетесь, только и мечтаете о том, как бы уничтожить всех врагов одним махом? И вообще, неужели нельзя найти других тем для разговора?

Далеко не все «призраки» могли вести себя столь же свободно, как Нина Колоскова. Большинство ее коллег либо кучковались отдельно от остальных, либо смущались от того, что прекрасно знали, о чем думает их собеседник и как подбирает слова, чтобы высказать это. Она же считала хорошим тоном ни в коем случае не подавать вида, даже если о ней думают не слишком приятные вещи, и посему отлично уживалась с простым народом, лишенным способности к телепатии.

— А она права, – заметил Андрей, – скоро твой день Рождения, Пьер. Ты его хоть отмечать собираешься?
— А то! – оживился Готьен, – Думаю, это стоит обсудить…

Глава 2.

Люди и протоссы

На следующий день, вернувшись из очередного полета, Андрей, перекусив, пошел отдыхать. Через два дня праздник, и хоть идет война, отметить его надо, и чем веселее, тем лучше. Но для этого нужно хорошо выспаться. Следующее дежурство только завтра, идти никуда не охота, следовательно, остается лечь и закрыть глаза. Пилоты жили в специальных отсеках космопорта, причем каждый – отдельно, что можно назвать роскошью по сравнению с теми же пехотными казармами. Андрей с удовольствием растянулся на кровати и с удовольствием провалился в мягкие объятия Морфея…

…Проснуться его заставил слоновий топот снаружи и чьи-то вопли. Шершнев в мгновение оказался на ногах. «Если это тревога, то где сирена?» - спросил он сам себя. Ответ, понятное дело, дожидался снаружи. Натянув одежду, он выскочил за дверь и понесся по коридору до боксов с амуницией. Однако его коллега, бежавший впереди, зачем-то ринулся к выходу на нижний уровень. Совершенно сбитый с толку Андрей последовал за ним, как оказалось, на улицу, где уже собралась порядочная толпа. Выискивая глазами знакомых, он уже собрался выяснить, в чем же дело, у постороннего, но тут справа налетела Герда с радостным криком: «Поймали! Поймали!»

— Кто поймал, кого? – впрочем, судя по довольным физиономиям солдат, «наши» поймали «не наших», читай – зергов, но разве это повод для столь бурного выражения эмоций? Да чего их ловить, в Каньоне-то: подходи и бери…
— Зелота скрутили, ты представляешь! – выпалила Герда

«Не может быть!» – такова была первая мысль, посетившая пилота, – «Протоссы сражаются до конца, их невозможно взять в плен, но тогда… тогда неужели ему все это снится?»

— Погоди, я тоже сначала не поверила, – она схватила его за руку и потянула в толпу, – Сейчас сам увидишь!

Активно работая локтями, им удалось добраться до искомого места. Народ званием помладше неохотно, но пропускал вперед офицеров. Туда, где в окружении «призраков» стояла клетка с толстыми электрифицированными прутьями и шоковым полем. Андрей в изумлении остановился. Существо, сидевшее там, никак не походило на кровожадного убийцу или, по крайней мере, то, как ему подобных иногда описывала пропаганда. Бирюзового цвета голова неподвижно застыла, ярко светящиеся сапфировые глаза не выражают ровным счетом ничего, кроме величия и истинного превосходства над мельтешащей толпой. Броня золотистого цвета совершенно гладкая, и падающие на ее поверхность лучи Аримунэ искрятся словно бриллианты. Они же играют на причудливых кристаллах, изящным узором вплетенных в длинные струноподобные образования, назвать волосами которые не поворачивался язык. Зелот сидел, свободно опустив руки. Часть наручей, где должны были располагаться смертоносные пси-лезвия, была вульгарно отпилена, что на общем фоне смотрелось дико. Но то – ничтожное пятнышко на фоне общего великолепия.

— Он прекрасен, не правда ли? – тихо произнес кто-то совсем рядом. Обернувшись, Шершнев увидел Нину в костюме-невидимке, – В бою зелоты страшные противники. А этот – особенно.
— Да? А вот мне кажется, что он скоро копыта отбросит, – Герда в своем репертуаре, ни капли романтики, – Мается, бедный. Ему, наверно, плохо там…

В чем-то она была права: засмотревшийся Андрей не обратил внимания на еле заметные следы пуль на броне и пару неестественных отметин на голове протосса. Такое ощущение, что кто-то решил поиграть ею в футбол, забыв про тело. Нина, впрочем, только усмехнулась:
— А ты ему лезвия верни, увидишь, как похорошеет. Он мало того, что два танка искромсал, так еще и пехоты положил немерено – и все один. Сущий дьявол.
— А кто ж тогда постарался? – Герда кивнула в сторону клетки.
— Лысый Бен, с ним Пьер и еще Боровских в роли главной наживки, – Нина привстала на цыпочки, высматривая одного из перечисленных, – вон его, кажется, качать собрались.

Неподалеку от них группа морпехов действительно собралась поднять какого-то файербата. Впрочем, сделать это было весьма проблематично, поскольку тот мало того, что до сих пор находился в броне, так и габаритов для человека был просто гигантских.

— По сравнению с зелотом он все равно мелюзга, – заметила Герда, – как жив-то остался, интересно?
— Казимир Боровских – особый персонаж, – покачав головой, заявила Колоскова, – Он бывший доминионский, его семья погибла в бойне на Дарэнауре… Этот человек ненавидит протоссов… Всем сердцем…

С минуту они стояли и молчали, обдумывая сказанное и просто размышляя, кто о чем. Нина, зажав губу, смотрела, как огнеметчик, не обращая внимания на поздравляющих его сослуживцев, прожигает клетку злобным взглядом. И, она свидетель, Боровских имел на то все основания. Память настырно лезла с горькими воспоминаниями, теми, которые хотелось навсегда забыть…

…Ни мощь танков, ни самоубийственные контратаки «Грифов», ни насмерть сражающаяся пехота не могла остановить золотистую волну, шедшую на городок. Зерги, что построили колонию неподалеку, атаковали только протоссов, терран же будто и не существовало. Впрочем, судя по балансу сил, так оно и было. Разве может небольшой гарнизон тягаться с Роем и воинами Аиура, непонятно зачем и за что устроившими сражение совсем рядом от человеческого жилья? Люди неоднократно посылали сигнал о помощи, но менгскова империя хранила молчание, лишь в последний момент заявив что-то вроде «не вмешивайтесь, они разберутся сами». Город готовился обороняться от зергов, справедливо полагая, что первыми нападут именно они, однако получилось совсем наоборот.

Боровских сражался на передовой, забыв о ценности жизни – своей, но не детей и жены, сидящих в подземном укрытии. Благодаря осадным танкам драться приходилось с ослабленными зелотами и драгунами, специальный излучатель услужливо показывал крадущихся темпларов-невидимок, что пытались пробраться к боевым машинам. Люди могли сражаться, но не победить. Четыре «грифа», шесть танков, десяток голиафов, два стелса – и ни одного транспорта. Морпехи и огнеметчики, пусть даже с помощью медиков, не в состоянии были сдержать неумолимо наступающего противника. Казимир отходил вместе с остальными, и с каждым шагом назад в мыслях все четче проступала страшная картина того, что будет, если протоссы доберутся до места, где укрылись гражданские. Поздно проклинать Менгска, бросившего их на произвол судьбы, нет смысла просить о пощаде, ибо высшая раса не говорит с побежденными; не сойдет с пересохших губ молитва: вселенский бог, если он есть, не тронет свое величайшее творение…

Они сумели успешно отбить первую атаку протоссов, возомнивших себя непобедимыми. Часть их напоролась на мины, остальным достались танковые заряды и огонь передовых бункеров. Немногочисленные зелоты, прорвавшиеся к домам, были истреблены пехотой. Но их упрямые соратники лезли вперед не хуже безмозглых зергов, вскрывая укрепления и раздирая на части все, что способно двигаться. Казалось, они набросятся друг на друга, если люди вдруг волшебным образом исчезнут. Впрочем, и среди людей нашлись те, для кого собственная жизнь ничего не значила: на глазах Казимира морпехи, обколовшись стимпаками, забирались на крыши зданий и со взрывчаткой на поясе прыгали в гущу наступающего противника, подрывая и их, и себя. Примерно так же поступали и медики, у кого закончились лечебные препараты. Боровских усилием воли не давал себе впасть в подобное безумие. Он хотел отойти и закрепиться возле подземного бункера, где укрылись жители города, но судьба распорядилась по-своему. Протоссы сумели добраться до командного центра, где располагался главный детектор, с уничтожением которого их невидимки-храмовники получат полную свободу действий. Казимиру пришлось вести свою группу на помощь, часть прочих отрядов направились к бункеру для его обороны. Войска терран оказались разделены. И как отчаянно не сражались люди, количество врагов не убывало, скорее наоборот. Кажется, протоссы решили, что уничтожение городка будет поважнее зерговых колоний, но почему?! Те, кто еще мог хоть как-то мыслить, находились в полном недоумении. Что они могли такого сделать, чтобы так разозлить могущественную расу?

Транспорт, словно ангел, вынырнул из-за облаков, когда городок уже обратился в груду развалин. Кучка людей, отчаянно цепляющаяся за каждый метр, его даже не заметила. Танки обратились грудами бесполезного металла, последний голиаф утонул в свете фотонных зарядов. Оставшиеся пехотинцы не готовились умирать – они уже были на том свете, и дрались, словно зомби. Группа файербатов, медиков и морпехов, засев среди обломков командного центра, продолжали вести законченный бой. Законченный – потому что он потерял смысл. В ушах Казимира до конца жизни будет стоять крик связиста подземного бункера, куда забрались храмовники и зелоты. И теперь для него исчезло все: земля, небо, здания, боевые товарищи – осталось только ледяное сверкание пси-лезвий и ярость огня. Всепожирающее пламя во власти человека, душа которого обратилась в айсберг. Правильно нацелить поток, дать ровно столько мощности, сколько нужно, и очередное синеглазое чудовище покидает сей мир. Боровских не заметил, как за первым транспортом вынырнул второй, а с ним боевые истребители, бросившиеся на кружащих в вышине скаутов. Он мог убить любого, ведь не осталось в мире людей, достойных этого звания. И Менгск, и Конфедерация еще хуже, чем зерги – они лгут и предают себе подобных.

Готовый пустить сеющего смерть скарабея ривер неожиданно застыл, не подавая признаков активности. Рядом кто-то выстрелил из винтовки, какой обычно пользовались «призраки». Перед Казимиром промелькнула изящная фигурка, легко взбежавшая на торчащий из земли остаток стены комцентра. До сих пор не понимающие, что произошло, полезли внутрь транспортов солдаты. Боровских же не хотел никуда улетать, его жизнь оборвалась с последним вздохом жены, погибшей в бункере; теперь у него осталось лишь тело, способное убивать и – умирать. В общем шуме вновь послышались характерные резкие выстрелы. Через мгновение перед глазами появился человек в стелс-костюме, машущий рукой в сторону транспорта. Казимир упрямо мотнул головой, ясно давая понять, что он останется стоять, где и был.

Неожиданно его взгляд коснулся эмблемы на фюзеляже дропника. Это не Менгск, не Дюк, но кто же тогда? Что такое ОЗУ? «Призрак» же, не имея желания кого-то упрашивать, подскочил и схватил солдата за локоть. Со стороны это выглядело смешно: небольшой стройный человечек держит богатыря два с лишним метров ростом и широченными плечами. Однако Боровских пошел… Кто-то словно «уговорил» его, не произнеся при этом ни слова, и только в голове странным эхом отозвалась фраза: «Мы – друзья, мы люди, такие же, как ты».

Огнеметчик тяжело прислонился к стене транспорта и перевел взгляд на своего спасителя. Тот убрал дыхательную маску, из-под которой показалось уставшее лицо девушки-«призрака». Казимир удивленно разглядывал ее, не зная, что и сказать. С одной стороны, она явно хорошо покопалась в его разуме, а с другой…. В смотрящих на него черных, как ночь, глазах маленькими искорками поблескивали слезы. Боровских обессилено сполз на пол, девушка присела рядом, легонько поглаживая покореженную броню. Транспорт, меж тем, вышел на орбиту планеты. Оставшиеся в живых люди до сих пор не могли поверить в произошедшее. Кто-то, обхватив руками голову, тупо уставился в пол, другие странно озирались по сторонам, третьи прижались к иллюминаторам. Казимир, подняв забрало, обратился к девушке:

— Кто вы?
— Мы – Объединенное Земное Управление, мы…
— Нет, – перебил он ее, – как ваше имя?
— Нина, – последовал ответ, – Нина Колоскова… мы прилетели с Земли…

…Морпехи, наконец, оставили Боровских в покое. Богатырь, окатив протосса ненавидяще-презрительным взглядом, развернулся и пошел прочь. Нина, закинув оружие на плечо, поднесла руки к вискам: ожившие внутри чужие воспоминания гулко отдавали пульсирующей болью. От раздумий ее отвлекли просьбы товарищей рассказать, каким же образом удалось пленить зелота. Заставив себя на какое-то время забыть Дарэнаур и все, что там произошло, она изобразила на лице некое подобие улыбки. С небольшой скалы, где она засела, произошедшее выглядело даже забавным, впрочем, это касалось лишь финальной части, где люди уже не гибли.

— Все произошло около северного входа в Каньон, 145-я зона, – слушатели понимающе закивали, – я и Банген возвращались с очередного рейда, когда заметили трех протоссов: двух зелотов и одного храмовника. Последний, я так понимаю, тренировался пускать пси-шторм. Лысый приказал не трогать, а лишь наблюдать. Выше два осадных танка стояло, так эта троица прямо к ним и направилась. Храмовник вперед остальных забрался – ну наши и дали пару залпов, тем самым превратив его в трупа. Зелоты, понятное дело, кинулись в бой, вот только до осадников еще дойти надо, и чем целее, тем лучше. Здесь-то наш герой и отличился, – Нина вновь глянула на клетку, которую собрались перевозить в командный центр, – Товарищ его погиб на пути к танкам, как и планировалось, а этот… представьте себе ракету. В общем, дошел до цели и давай ее кромсать. Танкисты не стали дожидаться, пока он до них доберется, и слиняли через аварийный люк, второй экипаж выстрелил еще раз, да последовал их примеру. Протосс же не успокоился, пока пустые машины не превратил в металлолом, – Нина чуть поморщилась, – Разозлился, что ли? Да могут они злиться-то вообще? Гм-м…. Потом, значит, Боровских подошел с толпой морпехов и файербатов. Что там началось, словами не передать… Я уж хотела ребятам помочь, да Лысый вновь «не стрелять» командует. Хорошо хоть у нас сильные трансляторы были, а то пришлось бы в догадки играть. Зелот, меж тем, половину файеров завалил, пошел «гауссников» бить…
— Да как же это? – удивленно перебила ее Герда, – Его и танками, и пулеметами, и огнем – а он живой. Неужели наши войска такие косые?
— Этот протосс – отличный воин, – покачала головой Нина, – Впрочем, наши солдаты тоже учудили. Зачем его окружать было и палить в результате друг по другу, не понимаю! Потому-то Казимир сразу в бой лезть не спешил. Морпехи вскоре поняли, что дело дрянь, да и бросились врассыпную. Дурачки, если от обычного зелота не убежишь, то уж от этого и подавно. Началась резня, мне в «невидимке» и то страшно было, а каково рядовым, вы себе не представляете, – Колоскова недвусмысленно дала понять, что она-то как раз все очень живо прочувствовала. Без телепатии, понятное дело, там не обошлось, - Еще и Банген куда-то сгинул…. В общем, картинка жуткая: все бегут, протосс мечется, как хищная рыба, а тут еще Боровских нарисовался – орет чего-то, огнемет наизготовку. Зелот, понятное дело, на него. У меня винтовка в руках чуть сама не выстрелила. И, значит, только они сцепились, как вижу: наш Пьеро на «грифе» несется. Мне как-то сразу подумалось, что сворачивать он не собирается… – Нина многозначительно поглядела на пилотов, – Пьер был сумасшедшим и им останется. У него от травы в голове всякие безумные идеи нарождаются, как зерги в инкубаторе. Теперь вот решил героем стать, со всего разгона протаранив дерущихся. И ведь так мощно и профессионально получилось, что протосс в одну сторону полетел, Боровских – в другую, мотоцикл перевернулся, а сам Пьеро вознесся к небесам… ну и шлепнулся потом, разумеется, – с этими словами Колоскова звонко рассмеялась. – У мотоцикла багажник открылся, и оттуда вместо мин упаковки с «дурью» посыпались, некоторые около зелота упали, так Пьеро, вместо того, чтобы слинять по добру по здорову, кинулся собирать их. Вот это было зрелище! Протосс, что передом повалился, вскочить хотел, но тут Лысый Бен в стелс-костюме сверху насел. Честное слово, мне такому в жизни не научиться: в один миг сверхпрочным жгутом руки опутал. Профессионал…. Ну, тут сразу морпехи, как стервятники, набежали попинать связанного. Лысый невидимость не отключил, они его игнорировали. Впрочем, Казимир их всех как котят расшвырял, и правильно сделал. Как драться, так он один, а как поиздеваться – хоть в очередь становись!

Закончив этот несколько сумбурный рассказ, Нина поглядела вслед специальному транспортеру, что повез клетку в комцентр.

— Вот только не пойму, зачем командование устроило весь этот балаган, – произнес Андрей, указывая на расходящуюся толпу, – почему нельзя было привести его тихо? Они бы еще шатер поставили да деньги брали за просмотр! Позорище какое.
— По моему, зелоту все равно, кто будет вокруг него прыгать и орать, и будет ли вообще, – хмыкнула Герда, – ты ж его видел: настоящая статуя, хоть сейчас в музей.
— Нет, – грустно вздохнув, покачал головой Шершнев, – это – наш позор. Протоссы разумные существа, и своим отношением к пленным мы только усугубляем ситуацию. Теперь наверняка сюда прилетит целая свора палачей, чтобы вызнать хоть что-то о Каньоне. Интересно, с ним можно просто… поговорить?…

Пытки абсолютно бесполезны, физическая боль для них ничего не значит, – чуть скрипучий, но глубокий и вкрадчивый голос возник словно из ниоткуда, – И вы не обладаете способностью к телепатии, хотя, хе-хе, попытаться, конечно, можете…. Да, с таким отношением к командованию флота ОЗУ и адмиралу Дю’Галлу в частности вы, Шершнев, можете попасть под трибунал…

Андрей резко обернулся: ну конечно! Кто, как не полковник Бен Банген может безо всякой маскировки подобраться незамеченным, да еще и мгновенно прочесть мысли. Этого высокого и жилистого пожилого человека иногда путали с гражданским чиновником и сильно удивлялись, когда тот в один прекрасный момент натягивал стелс-костюм, словно вторую кожу, и шел сеять смерть, порой избегая даже сверхчувствительных детекторов. Прозвище «лысый» он получил, понятно, из-за полного отсутствия волос на голове, не считая бровей, укрывавших глубоко посаженные глаза. Буравящий взгляд их мог выдержать далеко не каждый. Опустил взор и Андрей. Про Лысого вечно рассказывали всякие небылицы, морпехи вообще считали его результатом генетических экспериментов. Правда, сказанное Бангеном про отношение Шершнева к Дю’Галлу можно было спокойно считать обычным предупреждением – с начальством у самого полковника отношения были весьма неоднозначные.

— Я, собственно, к вам, лейтенант Колоскова, – как ни в чем не бывало, продолжил Бен, – Вы весьма неплохой телепат, и посему у меня к вам есть особое задание… э-э… не надо никуда уходить, это не военная тайна, – последнее было обращено к собравшимся убраться вон пилотам, – если б я хотел пообщаться с глазу на глаз, то не прибег бы к речи, не так ли?... Гм-м, так вот, меня интересует Боровских, вы понимаете, о ком я?
— Да, товарищ полковник, – ответила слегка опешившая Нина. «Зачем ему Казимир?»
— Затем, что вам следует быть внимательнее относительно потоков пси даже в бою, – в отличие от нее, Лысый не упускал случая использовать свои незаурядные способности, – Наш общий знакомый умудрился послать зелоту слабый, но все же телепатический сигнал. И это на входе в Каньон! Займитесь им, только осторожно – мне хотелось бы оценить способности этого человека в тайне от начальства, иначе я бы вас не попросил. Он интересен мне, как бы это сказать, с научной точки зрения, поскольку считаю, что телепатические способности вполне можно развить, – с этими словами Банген выразительно погладил виски и вновь повернулся к Андрею, – Да, Шершнев, когда в следующий раз вздумаете пролететь по Каньону, совместите приятное с полезным – включите рекодер. Вы развлекаетесь, упуская много полезной информации. Все, счастливо оставаться.

Бен исчез так же стремительно, как и появился, оставив троих недоуменно переглядывающихся людей. Колоскова, разумеется, опять ломала комедию, усиленно делая вид, что не знает, о чем думают друзья. Те, в свою очередь, ждали, когда она перестанет кривляться и подведет общий итог произошедшего. Однако, стоило ей раскрыть рот, как, откуда ни возьмись, налетел взмыленный Пьеро с перевязанной головой. Нина, прочтя его мысли, невольно поморщилась, тот же, в подобных ситуациях придерживаясь любимого принципа «говорю то, что думаю», выпалил:
— У меня вышибло мозги, мне дали увольнительную, и денег еще... и мы устроим офигенный вечер… и я еще травы припас… и…
— Дальше не надо! – поспешно остановила его девушка. В общении с «призраками» Готьен зачастую вел себя по-хамски, нарочно озвучивая даже не совсем приличные размышления только за тем, чтобы собеседник не смог воспользоваться преимуществом телепата и внутренне укорить его за несхожесть слов и мыслей. Бангена, как высокого офицера, он старался избегать.
— Ну, ладно, – примирительно сказал Пьер, довольно поглаживая бородку, – в общем, я сильно ушиб голову при падении, и это стало еще одним поводом, чтобы дать мне пару деньков отдыха. Приходите завтра вечером в мою мастерскую, культурно отдохнем.

Андрей скептически поглядел на Колоскову, ожидая некоей реакции на слово «культурно», однако та сдержалась. Строгая Герда внутренне обязалась устроить «призраку» допрос на эту тему, ведь понятно, что Пьеро собрался устроить не «вечер лирической прозы». Вышеозначенная мастерская в пристройке заводского комплекса была действительно его, потому как именно там Готьен занимался починкой «грифов» и, порою, даже танков. Понятное дело, обитал он там не один, но должность мастера говорила сама за себя: все-таки, несмотря на взбалмошность, Пьеро слыл далеко не глупым человеком, в противном случае как еще можно было объяснить его особое положение на базе? Последний хороший нагоняй бешеный мотоциклист получил вместе с Колосковой за внеплановое катание на «грифе» по Каньону в нетрезвом состоянии. И ладно Пьеро – к его, в принципе, безобидным выходкам давно уже привыкли, но от «призрака» такого поведения никто не ожидал. Ну, прочти никто: всезнающий и вездесущий Банген с готовностью «прикрыл» свою ученицу. Перечить Бену мог только начальник базы: оспаривать авторитет этого человека более никто не осмеливался.

Некоторое время они еще бурно обсуждали завтрашний день, подчас употребляя нецензурные выражения и, что касаемо Герды, хохоча на всю округу. Командование наверняка целиком и полностью занято пленным, и можно было позволить себе лишние вольности. Завтрашнее утро трое из них проведут в поисках рыщущих по Каньону протоссов, а вечером… Вечером будет интересно.

Легкий дымок, затуманивший мастерскую, приятно щекотал ноздри. Пьеро в очередной раз удивил гостей, соорудив что-то вроде курильницы с «благовониями» собственного приготовления. Нетрудно догадаться, что было их главным компонентом, однако радушный хозяин разумно положил ровно столько травы, сколько это было нужно для создания подобной атмосферы, не более. Еду он притащил, понятное дело, из столовки, большую же часть спиртного купили в качестве подарка гости. Андрей и Герда, например, скинувшись, приобрели несколько бутылок хорошей водки, а не сивухи, что иногда пьют глупые солдаты. Люди расселись по стульям, выдранным из ломаных танков сиденьям, и разлеглись на многочисленных надувных матрасах, которые имелись на базе в изобилии. Сам виновник торжества соорудил себе что-то вроде диванчика, на котором и возлежал, болтая со всеми подряд о всякой чепухе. Шершнев, забравшись повыше, словно гордый орел поглядывал на мельтешащий народ. Да уж, собрать столь разношерстную компанию под силу, пожалуй, только Пьеру. Морпехи, огнеметчики во главе с Боровских, обитатели заводского комплекса – их, понятное дело, больше всех. Пилотов трое: к двум вышеназванным присоединилась их общая знакомая Нелли Крамова из транспортной авиации. Сидящих неподалеку «призраков» было равно такое же количество: Нинка да близнецы Флетчеры, чьи телепатические способности, послабее, чем у прочих коллег по отношению к другим людям, компенсировались мощной связью между собой. Во всяком случае, в Каньоне на небольшой глубине братья вполне могли обойтись без трансляторов. Они же – объект исследования дотошного Бена Бангена.

Андрей мотнул головой и туманным взором оглядел помещение: напился он, судя по всему, неплохо. Герда, вон, уже песни поет вместе с именинником. Железная тетка, все ей ни по чем. И строгости своей меру знает. Мастерскую действительно оглашали гортанные песнопения, но не гимны, что орут пьяные курсанты на выпускном вечере, а какая-то очередная чушь о любви. Прекрасная чушь. Оперевшись на руку, он тяжело поднялся и потопал к ним. Чуть подальше Боровских угрюмо дул пиво, печальными глазами оглядывая веселящихся. Андрей слышал его историю, и понимал, что тому не до песен. Казимир слыл человеком, который никогда не улыбается. Впрочем, около него сидела парочка морпехов с той же миной на лице, и вся троица лишь изредка перебрасывалась двумя-тремя репликами. Глядя на них, Шершнев подумал о пленном протоссе. Интересно, он так и сидит, точно и впрямь статуя? Интересно, а чем его кормят?

— Им не нужна еда, – это Нина решила воспользоваться своим маленьким преимуществом, – они питаются толи пси, толи еще какой энергией…. Это Бен говорил.
— Да? – ничуть не смутившись, сказал Андрей, – и откуда он все это знает? Ты раньше об этом не думала?

Девушка только пожала плечами. Про себя Лысый редко что рассказывал, спрашивать же о чем-то подобном бесполезно. Она знала лишь то, что Бен входил в состав дальних экспедиций ОЗУ, куда обычно попадали лучшие специалисты. Чем он там занимался – неизвестно.

— Не пьют, не курят, – «не трахаются» – пробурчал под нос Шершнев, – скукотища, наверное, у них.
— Может, протоссы любят музыку и танцы, или им просто не надо расслабляться, – предположила Нина, – Какая тебе разница?
— Просто любопытство, – ответил тот.
— Хм, ну, как-нибудь спросишь, при случае, – ехидно сказала Колоскова и повернулась в сторону Пьера, – пошли-ка лучше туда, где народу побольше, а то я смотрю, тебе в голову всякая чушь лезет.

Андрей проводил взглядом отошедшую девушку и принялся задумчиво тереть лоб. Какая-то нелепая до безумия мысль пролезла в голову и вертелась там, словно тень: знаешь, что есть, но ухватить не можешь. Вскоре это занятие пришлось бросить за невозможностью его претворения в жизнь. Взяв стакан, он потопал к поющим. Вон, Пьеро что-то опять рассказывает, рядом, конечно, Флетчеры, любящие всякие истории, в том числе взятые «нелегально-телепатическим» способом. Герда пытается растормошить Боровских. Глупое занятие, с тем же успехом можно пытаться звать поорать песни и потанцевать пленного зелота.

Шершнев резко тормознул, едва не шлепнувшись по инерции. Так вот чего он хотел! Забраться в комцентр и еще раз глянуть на пленника. В пьяную голову залетела даже мысль о попытке разговора, но… но ведь он не телепат…. А что, если…

Нина, почувствовав эту мысль, вздрогнула и через миг оказалась возле него. Андрей вопросительно глянул на девушку, недвусмысленно давая понять, что ожидает ответ.

— Ты пьян! – воскликнула она, – Это пленник Бангена, ты что, собираешься в таком виде спрашивать его о чем-то… таком?
— Это не проблема, – отмахнулся Шершнев, – Я еще днем узнал, где его держат: проберемся раз плюнуть. А Лысый, думаю, не будет против. Он же любит эксперименты, не так ли?

Колоскова резко опрокинула очередную стопку с водкой. Мероприятие это, мягко говоря, попахивало гауптвахтой для обоих или еще хуже. Впрочем, чем черт не шутит, Бен и впрямь непредсказуем, авось разрешит?!

— Ладно, пошли. В комцентре сделаем вид, будто в ресторанчик идем, на рандеву, – девушка хихикнула и, ухватив его за локоть, потащила к выходу под ехидные смешки и пошловатые замечания рассевшихся морпехов. Ребята-то они все хорошие, но шуточки у них такие, что уши не то что покраснеют, а вовсе отвалятся.

Мило улыбаясь, парочка двинула к комцентру. Банген, если он недалеко, обязательно почувствует неладное и, что называется, пойдет «на зов». Конечно, потом надо будет еще как-то объясняться с охраной, но это уже дело техники. Известно, что начальник базы вылетел на некое экстренное совещание, оставив за себя помощника, который поперек Бена не пойдет, это точно.

Искомая личность нашла их сама, появившись, как обычно, совершенно неожиданно. Лысый, глянув на двух людей, только странно ухмыльнулся и указал пальцем куда-то вниз. Нина осторожно потянула товарища за собой. Кажется, разрешение получено, вот только Банген опять чудит. Может, случилось чего?

…Зелот находился в той же позе, что и вчера. Складывалось такое ощущение, что он вообще потерял способность к движению. Человек, наверное, уже давно попросил бы себе хоть пространство побольше, этому, кажется, вполне комфортно сиделось в тесной клетушке. На вошедших протосс, понятное дело, не обратил никакого внимания. Даже синеватый ореол вокруг глаз остался столь же ровным и неколебимым, что и раньше. Андрею стало как-то неловко перед существом, к которому он пришел в таком виде. Нинка вон, тоже напилась, по глазам видно. Что они сейчас будут делать – непонятно.

Около двух минут они смотрели на пленного, потом Колоскова перевела взгляд на спутника и выразительно кивнула в сторону зелота.

— Спроси его, можно ли с ним просто поговорить, – Андрей задумчиво потеребил подбородок. Интересно, как они живут, зачем воюют, какова их архитектура, есть ли у них вообще что-то похожее на искусство, сферу отдыха и развлечений, в конце концов…

Нина сосредоточенно глядела на протосса. Шершнев, словно болванчик, только поворачивал головой, стараясь не упускать возможные изменения в мимике обоих. Однако зелот оставался ледяной статуей и ни на что не реагировал. После двадцати минут попыток достучаться до инопланетного разума Колоскова устало покачала головой:
— Нет, Андрюш, молчит, как рыба. Я уж и так, и эдак, а ему все равно. Не расстраивайся, поговори как-нибудь с Беном, он много чего о них знает. Пошли лучше обратно к народу, а то у меня после всего этого голова разболелась.

Тот, досадливо вздохнув, кивнул и направился к выходу. Впрочем, стоило ли сюда вообще идти, да еще в таком виде? Андрей с детства обожал совать нос куда не следует, и даже теперь, когда стало ясно, что пленный не намерен вести беседы, пусть даже телепатические, он внутренне надеялся на вторую попытку. Может, удастся прийти сюда вновь, но… будет ли толк? И разрешит ли Банген? …Да, о насущном: что они скажут Пьеру, когда вернутся?...

Ксайфилада всегда искренне удивляла вечная расторопность и взбалмошность терран. Они ведут себя так, будто хотят упаковать в свою недолгую жизнь столько событий и дел, сколько возможно. Со времени его пленения прошло совсем немного времени, а его уже несколько раз пытались допросить, непонятно зачем предлагали еду и вот теперь, накачавшись психотропными средствами, пришли пообщаться. Последнее, надо сказать, явилось приятным сюрпризом: наконец-то кто-то зашел к нему без мыслей о Каньоне. При других обстоятельствах Ксайфилад, быть может, и попытался бы достучаться до лишенного дара пси-восприятия разума любопытного терранина, но положение пленника того не позволяло. Мало кто из протоссов разделял его мнение, что свет Аиура может быть донесен и до низших форм жизни. Некоторые судьи, охочие до проповедей, вполне могли бы по меньшей мере показать терранам, с кем они затеяли войну, однако такое предприятие слишком опасно, особенно в последнее время. Впрочем, люди, схватившие его, весьма своенравны и отличаются от виденных ранее. Их командиры неизвестно почему считают сектор своим, что и является причиной глупой заносчивости. На один из допросов терраны притащили экран, с которого на Ксайфилада взирал странный человек по имени Дю’Галл. Он шевелил губами, морщился и сверкал глазами, пытаясь доказать свое превосходство. Это выглядело глупо, и чувствовал это не один лишь протосс, но и тот, кто схватил его. Стоявший рядом с экраном пожилой человек деловито кивал на каждое слово начальника, но зелот догадывался, что это лишь маска. Именно догадывался – он раньше видел людей-телепатов, но не с такими возможностями. Даже спустя часы после памятного боя в Каньоне он продолжал анализировать произошедшее, разбирая на части каждое движение, каждую мысль: свою и чужую…

«Выше, Ксайфилад, давай поднимемся выше. Пожалуйста».

Корегонес, молодой храмовник, волчком крутился вокруг зелота. Такие, как он, любили Каньон за то, что в нем можно было успешно оттачивать мастерство владения пси. Внизу сотворить малейший пси-шторм стоило огромных усилий даже для опытных высших темпларов, однако в том и состояла вся прелесть учебы: маленький успех здесь обернется триумфом наверху. Особенно, если периодически устраивать подъемы-спуски для усиления тренинга. Кроме того, для улучшения боевого мастерства отлично подходили ни на что не реагирующие зерги, на которых регулярно упражнялись зелоты и храмовники. Смертоносного линга можно было спокойно брать на руки, и Ксайфилад это неоднократно проделывал, пугая ученых, копавшихся в недрах Каньона. Если протоссы для общения в условиях пси-изоляции могли использовать дополнительные устройства, то зергам такой привилегии не досталось. Единственное, что настораживало – это количество миньонов Сверхразума. Высланные экспедиции не нашли ни одного инкубатора, а зерги, тем не менее, откуда-то появлялись. Горячие головы винили во всем терран, однако проверить эту гипотезу было проблематично: необходимые для нападения на их базу силы отсутствовали. Мало того, в последнее время подниматься слишком высоко стало очень опасно, но что такое страх для храмовника, постигающего мастерство владением пси?

Корегонес вообще хотел пойти, взяв только подругу, чтобы похвастаться своим умением творить пси-шторм: как ни как, большинство его сверстников о подобном пока могли только мечтать. Девушка-зелот легкомысленно согласилась на такую прогулку, надеясь в случае чего разрезать потенциальных агрессоров на части. Ксайфилад нагнал парочку где-то на трети пути к середине Каньона, где водилось большое количество готовых к истреблению зерглингов и гидр. Корегонес приходился родственником его бывшему начальнику и другу – Хелерадосу, и хоть у них самих после одного инцидента в терранском мире Дарэнаур сложились не совсем теплые отношения, это не повод, чтобы оставлять талантливого юношу на произвол судьбы. Конечно, нет ничего плохого в стремлении повысить свое искусство боя, но Ксайфилад прекрасно знал норов молодого темплара и чувствовал, что тот не остановится на достигнутом.

«Выше, Ксайфилад, давай поднимемся выше. Пожалуйста», - Корегонес задрал голову и поглядел на зеленоватое небо, виднеющееся сквозь расщелину наверху. Понятно, что ему надоели глупые твари, абсолютно неспособные к сопротивлению. Он жаждал настоящего боя, и Ксайфилад прекрасно знал, где его можно получить. Опытный воин понимал, что терраны вряд ли дадут так просто изничтожить себя. Проводя неоднократные рейды наверх, он хорошо знал, на что способны эти люди. Неуловимые демоны на легких быстрых устройствах закидывали гранатами неуспевающих за ними зелотов, постепенно выманивая их к месту дислокации тяжелой техники; разведчики-телепаты, называющие себя «призраками», караулили плохо защищенных высших темпларов и не упускали случая пристрелить их из засады; а наверху резвящиеся в небесах истребители не давали взлететь даже юрким корсарам. Опять же, из-за терран отсутствовала возможность полноценной связи с прочими силами, ведь даже для краткого сеанса приходилось либо забираться повыше с громоздким усилителем, либо устанавливать его на корсар. Впрочем, последнее всегда оборачивалось падением летательных аппаратов на дно Каньона – среди летчиков противника попадались настоящие асы, чьи ракеты всегда достигали своей цели.

«Пожалуйста» – Ксайфилад не сдержался. Девушка, ранее не встречавшая терран, тоже мечтала испробовать на них эффективность своих пси-лезвий, Корегонес же вылез вперед и рыскал фиолетовыми глазищами, при том усиленно делая вид, что поглощен тренингом: выражалось это в слабеньких молниях, изредка проблескивавших чуть сбоку – темплар берег силы. Силы, которые, увы, ему не пригодились…

Тот момент зелот запомнил навсегда: два оглушительных взрыва, и на месте Корегонеса остаются только легкие доспехи; его подругу повалило на землю. Ослепленный яростью Ксайфилад бросился вверх по тропе. Танки должны быть там, больше негде – по бокам слишком высоко. Воин почувствовал короткий пси-всплеск гибнущей девушки, чья выучка не позволяла двигаться так же стремительно, как он. Показавшиеся танки вызвали у него столь сильный приступ бешенства, что, кромсая их на части, зелот не обратил внимания на отсутствие людей внутри боевых машин. Те, струсив, повылезли через дополнительные шлюзы и, пользуясь моментом, убежали прочь.

Покончив крушить терранские аппараты, протосс некоторое время зигзагами расхаживал туда-сюда, опасаясь возможных снайперов-«призраков». Приходилось усмирять собственную ярость – это все Каньон с его пси-выкрутасами. Внутренне Ксайфилад жаждал боя, но разум услужливо подсказывал, что силы будут неравны. И он уже собирался повернуть обратно, когда из-за ближайшего отворота высыпали пехотинцы врага и пошли на сближение. Разум протосса вновь обернулся боевой машиной, готовые к удару пси-лезвия мертвенно засияли под сводами молчаливых скал Глухого Каньона. Кажется, глупые люди не осознают, с кем им придется сойтись. Ксайфилад участвовал во многих сражениях: зерговы орды, терранские скопища – все едино. Несхожие при жизни, все они равны перед воином Аиура, цель которого – убивать.

Протосс нарочно дал себя окружить, прекрасно понимая, что это будет выгодно только ему одному: люди, целясь в него, стреляли друг по другу. Наибольшую опасность представляли огнеметчики, и сначала нужно было уничтожить именно их. Ксайфилад легко расправился с несколькими храбрецами, подошедшими с четырех сторон. Защитное поле слабело с каждой секундой, но оставалась броня, очень хорошая, не та, что у рядовых зелотов. Еще пара изрыгающих огонь терранина присоединяются к незадачливым коллегам – пора заняться стрелками. Ксайфилад смерчем пронесся сквозь ряды нелепых мазил. Впрочем, скорее всего у тех просто тряслись руки от страха, ведь собственные товарищи гибли один за другим на их глазах. И люди дрогнули. Протосс удовлетворенно почувствовал в заглушаемом Каньоном псионическом фоне панику разбегающихся солдат. Но среди всего этого разброда ясно чувствовался некий слабый зов. Повернувшись, Ксайфилад заметил огнеметчика весьма крупных для человека размеров. Было чему удивиться – он считал, что все люди-телепаты идут в «призраки», а тут вон какое чудо нарисовалось. Конечно, этот терранин вряд ли сможет общаться при помощи пси, но зелот ясно ощущал одно: его вызывают на бой. Что ж, вызов принят…

От первого выпада файербат сумел увернуться, окатив зелота мощной струей пламени. Опытный противник направил огонь точно на голову – самое слабое на данный момент место в защите протосса. Второй удар попал в толстый нагрудник терранина, но тот, впрочем, и не подумал отступать, по-прежнему стремясь изжарить воина. Ксайфилад чувствовал дикую ненависть, что резала псионический фон, словно варп-клинок темного храмовника. И кроме нее – что-то неопределенное, сумбурное… Зелот, жертвуя защитой, попытался обхватить соперника, чтобы, зафиксировав его со спины одной рукой, другой провести колющий удар по корпусу, но в этот момент нечто ударило в бок и, крутанув, опрокинуло его на живот.

Следующий момент Ксайфилад анализировал особо тщательно. Что помешало ему в мгновение оказаться на ногах? Да, его силы не бесконечны, но их предел все же достаточно высок. Боль, как и прочие зелоты, он презирал. Тогда какая сила заставила его на миг задержаться в лежачем положении? Голос. Вкрадчивый, очень знакомый. Когда-то давно они во главе с великим воином – Фениксом – пытались уничтожить мозговой центр Зерга. «Приди ко мне» – мощный пси-сигнал забирался глубже, чем судейские проповеди. Его, как и других, звал Сверхразум: перед глазами, словно галлюцинация, поплыли гигантские колонии, мириады тварей слились в одно сущее. Зерг предлагал бессмертие, необъятную свободу во всеобщем единстве. Но все это было лишь тенью того величия, что представляет собою кхала, Великий Путь протоссов. Увещевания Сверхразума годятся для слабых духом терран; ни один судья, темплар или кхалай никогда не польстятся на такое…

«Приди ко мне» – зов был слаб, но ясен. И близок, очень близок. Казалось, неведомый миньон Зерга прямо под?... нет, над ним! Но как такое может быть?! А как же гидры и линги в Каньоне? Неужели он в воздухе? Какая чушь! Тогда откуда…

В следующую секунду его руки зафиксировали чем-то невероятно прочным. Зелот изо всех сил рванул путы – бесполезно. На спине явно кто-то сидел, но, глянув туда боковым зрением, Ксайфилад узрел только пустоту. «Призрак»! А вот и его пси-аура, но где же она была раньше? И этот зов… – зелот мотнул головой – низшая форма на такое не способна. Или это особый случай, как и огнеметчик? Кстати, где он?

Повернув голову, протосс увидел и давешнего противника, поднимающегося на ноги, и виновника его падения – тощего человека с волосами нехарактерной для своего вида расцветки. Этот тип дергал головой, шевелил губами и собирал какие-то пакетики прямо возле него. Спустя минуту набежали прочие солдаты и принялись бить его по голове. Ксайфилад, впрочем, только внутренне усмехался над ними: думают, что это доставляет ему хоть какие-то неприятности! Впрочем, подошедший файербат, вместо того, чтобы присоединиться к соратникам, начал активно отпихивать их от новоявленного пленника. Соперник, достойный протосса, для себе подобных этот человек обладал поистине страшной силой. Неудивительно, что количество любителей поглумиться над обездвиженным противником резко упало до нуля. Огнеметчик присел подле него и неотрывно смотрел в горящие фиолетовым светом глаза до прибытия транспорта…

…В мельтешащей толпе Ксайфилада сначала интересовали только две фигуры: его давешний соперник, которого люди называли «Казимиром», и «призрак», что прыгнул на него со сверхпрочным жгутом. Вскоре он почувствовал еще кое-что интересное: любопытство и восхищение – кто-то, удивительное дело, не сыпал глупые проклятия в его адрес, а просто любовался видом «падающих на поверхность брони лучей Аримунэ, что искрятся, словно бриллианты». Не нужно было двигаться, чтобы заметить маленькую группу людей, разглядывающих его. И не обязательно изощряться в искусстве пси, чтобы узнать как интерпретацию произошедшего от терранки-«призрака», так и рассказ о файербате. Название «Дарэнаур» он «выдрал» еще из мыслей последнего во время поединка, и вот опять. Ксайфилад подождал, когда его сопроводят в заранее приготовленную маленькую камеру, и там, в полном одиночестве, погрузился в далекие воспоминания. Высадившиеся на планете зерги, непонятный кризалис, окруженный зарождающимися инкубаторами, приказ уничтожить его, пламенное «Эн таро Адун» и маленький терранский городок, которого больше нет….

…Движущийся Рой заметили корсары авангарда. Судя по их донесениям, силы зергов были представлены в основном оверлордами, несущими сухопутные войска и немногочисленным прикрытием из муталисков и жал-самоубийц. Получив приказ атаковать, корсары бросились в первую очередь на них. Пользуясь моментом, оверлорды сделали попытку уйти от преследования, но протоссы заблаговременно пустили наблюдательные зонды. Громоздкие туши спешно направились к ближайшей планете, где надеялись отбиться при помощи гидр и заложить колонию. Именно там зонд-разведчик обнаружил нечто, позже идентифицированное как незрелый кризалис, своеобразную «куколку» зерга, личинкой для которой обычно служит терранин. Командующий десантным флотом хорошо помнил, кто такая Керриган и что она успела натворить в новом облике. Кризалис нужно было уничтожить, причем немедленно.

Проще всего, конечно, было испепелить планету, но «подвиг» великого экзекутора Тассадара для флота, состоящего из шаттлов, авианосца и корсаров прикрытия был неосуществим. Зато на планете вполне реальной казалась возможность опрокинуть зергов и загнать их к собственному сокровищу при помощи риверов; пилоты легких истребителей обещались изничтожить оверлорды-детекторы для того, чтобы темные храмовники смогли беспрепятственно начать охоту. Да, во имя сохранения расы кхалаям пришлось заключить союз с Отверженными, чье имя проклинали или просто игнорировали долгие тысячелетия. Но теперь они едины, несмотря на Раскол, смерть судьи Альдариса, коварство Керриган.

Идея высадиться зергам «прямо на голову» изжила сама себя: шаттлы просто не прорвались бы через многочисленных гидралисков и, мало того, усиленных гидр-охотников, ближайших охранников кризалиса. Перворожденные, как и зерги, обосновались неподалеку от терранского городка, что находился чуть выше. Большая часть риверов и драгунов немедленно были отправлены в атаку на зарождающуюся колонию зерга. Ни в коем случае нельзя было допустить появление инкубаторов и прочих живых строений, не говоря уж о каком-либо подкреплении.

А на орбите планеты, в авианосце разгорелась жаркая дискуссия. Командующему сухопутными силами, Хелерадосу, пришла в голову идея отправить драгунов и инженеров на высотку, где можно установить фотонные пушки и спокойно обстреливать позиции врага. Проблема состояла лишь в терранах, чье поселение находилось аккурат в нужном месте. По данным разведки, люди готовились к нападению зергов, считая, что те пойдут в самоубийственную атаку на турели, расположенные возле скалистого крутого обрыва, забраться по которому не сможет даже самый верткий линг. Хелерадос, бывший, как и Ксайфилад, зелотом, презирал терран как низшую расу и никаких угрызений совести по поводу совершаемого поступка не чувствовал. Его мнение разделяли несколько советников, у которых от страха перед возникновением очередного человекозерга высшего порядка тряслось все, что только может двигаться. Против высказывались лишь Ксайфилад и несколько темных темпларов, считавших, что паника бессмысленна, поскольку риверы и так теснят войска Роя, а с терранами в крайнем случае можно и договориться. Последнее они сказали напрасно. Будь Ксайфилад судьей, он непременно попытался бы заглушить эти пси-сигналы. Хелерадос в свое время участвовал в войне с некоей Конфедерацией и прекрасно знал, что такое «договориться с терранами». Единственный, с кем он стал бы вести беседы, был Джим Рейнор, человек, сражавшийся и сражающийся бок о бок с Фениксом, коего и Хелерадос, и Ксайфилад почитали за эталон воина Аиура. На Дарэнауре Рейнор, понятное дело, отсутствовал. Командующий, немного подискутировав с Темными, в конце концов решил даже не проторить канал к стратегически важной позиции, но снести весь городок, «чтобы не мешали». И еще одно: Хелерадос искренне полагал, что его друг и соратник мыслит неправильно. Не будучи советником, он не стал читать Ксайфиладу проповеди об отношении к низшим расам в военное время, а в профилактических целях отправил его в атаку на терран. Атаку, которая запомнится ему надолго…

«Эн таро Адун» – золотистой лентой воины идут к поселению. Впереди несколько бункеров и незатейливые человеческие жилища. Вперед еле заметными тенями проскользнули несколько Темных. Варп-клинки врезались в защитный металл укреплений. Но тут, вместе со скрежетом раздираемой брони и выстрелами терранского оружия раздался грохот пальбы осадных танков, и затем – предсмертный пси-возглас дарков. Зелоты и драгуны ринулись в атаку. Скорее туда, где стоят громоздкие аппараты, разнести их в клочья! Зонды-детекторы услужливо показывали замаскированные мины, часть которых, впрочем, успевала взорваться до уничтожения. И, конечно, немедленно появилась терранская пехота.

Ксайфилад сумел избежать танковых выстрелов, разрушающих защитное поле, что, собственно, и спасло ему жизнь. Первая атака захлебнулась среди узких переулков, где зелотам сложно было развернуться. Драгуны пытались крушить здания, но делать это мешали танки, без устали палившие по всему живому. Прочие воины столкнулись с озверевшими теранами, которые, обвешавшись взрывчаткой, кидались на них, подрывая боезапас. Хелерадос был вынужден срочно доставить к городу риверов и дополнительный резерв зелотов и храмовников. Сражение разрасталось с каждой минутой. И если основные силы почти без потерь приближались к окруженному инкубаторами кризалису, то здесь каждый пройденный метр давался ценой жизней воинов. Ксайфилад, чувствуя, что второстепенное сражение перерастает в дикую бойню, послал запрос на экстренный отход. Взбешенный такой дерзостью Хелерадос сообщил что-то про судейскую коллегию, которой вряд ли понравится доклад о бессмысленных потерях и провале даже малой операции. Он мог вещать что угодно и сколько угодно, ведь Ксайфилад прекрасно осознавал истинную подоплеку этих пси-сигналов: гордость протосса выше смерти – и себя, и других.

И они упорно шли вперед, переступая истерзанные тела людей и покореженные доспехи товарищей. Неповоротливые риверы могли только рушить здания, настоящего толку от них здесь было мало. Терран удалось разделить на две группировки, одна из которых отошла ко входу в хорошо укрепленное подземное убежище, забраться в которое можно было лишь отыскав замаскированный проход. Темные храмовники, взяв зонды, прочесывали местность в его поисках. Ксайфилад поспешил осведомиться, кто дал им такой приказ, ведь путь к нужной позиции лежал недалеко от высокого здания, по-видимому, командного центра, где оставался второй очаг сопротивления. Дарки неопределенно заявили, что выполняют приказ Хелерадоса о подавлении всех терранских сил обороны. Надземные амбразуры слишком хорошо бронированы, чтобы пытаться их уничтожить, так что приходится искать другой способ добраться до защитников бункера.

Путь был найден…. Ксайфилад прекрасно помнил, что было потом. Темные храмовники, Отверженные, просто ушли, указав проход, в который немедленно ринулись зелоты. Дарки знали, кто там сидел и есть ли хоть капля смысла и чести в их уничтожении. Ксайфилад смог увидеть лишь итог резни, когда зашел внутрь бункера через некоторое время. Среди искалеченных тел возвышался Темный и сурово поглядывал на смущенно толкущихся неподалеку зелотов, перепачканных в крови. Почувствовав его, храмовник развернулся и надменно сложил руки на груди, давая понять, что в происшедшем не принимал ни малейшего участия.

«Это и есть то, что вы зовете Ди-Улом?» – укоризненно спросил он. В пси-сигнале не было ни капли усмешки. Ксайфилад не нашел, что ответить….

Еще некоторое время после побоища он ходил под началом Хелерадоса, с которым у него сложились весьма натянутые отношения. Назначение на далекую исследовательскую базу в некоем месте со странными причудами Ксайфилад воспринял как благо. И даже теперь, сидя в тесной клетушке, он не жалел о прилете сюда. Пленник? Да. Но зато это неплохой шанс узнать терран получше, во всяком случае, их разновидность с аббревиатурой ОЗУ. Протосс жив, а это значит, что Аиур нуждается в своем воине. И Ксайфилад еще докажет, что его путь не окончен.

Андрей, приподнявшись с койки, заставил себя разлепить веки и мутным взором оглядел местонахождение собственного тела. Окружающая действительность поражала чистотой и порядком, несвойственным для его каюты: значит, он забрался в чужую. Или его забрали – не важно. Последний вариант предусматривал наличие других людей, однако, на всякий случай протерев глаза, Шершнев обнаружил, что находится в полном одиночестве. Хорошенько приглядевшись, он сумел идентифицировать свою доселе неизвестную точку дислокации как жилище Герды, что предвещало недолгий путь до своей каюты. Потирая больную голову в попытках восстановить в памяти события вчерашнего дня, Андрей вышел в коридор. И чего они с Нинкой поперлись обратно? Народ каким-то чудесным образом вызнал об истинной цели их похода, и весь оставшийся вечер был посвящен различным интерпретациям на тему «личной жизни» протоссов. Особо отличился, разумеется, Пьер. Да, насчет чудес: Флетчерам надо набить физиономии, обоим. Их ведь работа…

На пороге собственного жилища Андрея ждал очередной сюрприз: все, что могло быть перевернуто, лежало вверх дном, на койке, свернувшись клубочком, мерно посапывали Герда и Колоскова. Рядом на коврике, словно две собачки, поместились любопытные Флетчеры, в небольшом креслице возле кровати восседал Пьер, который, тупо улыбнувшись при его виде, что-то промямлил в адрес довершающих общую картину парней из морской пехоты, непонятно зачем уткнувшихся в углы каюты. С трудом растормошив именинника, Шершнев с удивлением узнал, что идея похода в сие место принадлежит ему самому. Со слов Пьера следовало, что он, Андрей, проводил желающих до своей каюты, открыл дверь, затем ушел под предлогом «подышать свежим воздухом» и больше его никто не видел. Гарри, командир пехотного взвода, предложил найти «пропавшего», но по неизвестным причинам ищущие не удосужились выйти даже в коридор, что, впрочем, не помешало им рьяно «искать» Андрея в его обиталище с плачевными для состояния оного последствиями. В конце концов, Пьеро не выдержал и предложил народу «покурить для осветления разума», в результате чего морская пехота начала дополнительные поиски в углах, а прочая общественность поспешно заняла спальные вместилища, где и пребывала по сей момент…

Спровадив народ по казармам, Андрей, не потрудившись убраться, пошел досыпать в каюту Герды, с ней на пару. Следующий вылет завтра утром, так что весь день свободен для отдыха от давешнего пиршества. Неплохо бы извиниться перед Бангеном за эскападу с протоссом. Странно дело, но чувство вины перед последним также присутствовало. Все-таки это же он совсем недавно вел разговоры о морали и отношению к пленным. Пожалуй, то была дурная идея. Впрочем, сейчас надо успокоиться и хорошенько выспаться, а что до тревожных мыслей – неплохо будет обвинить во всем Каньон, как это часто делают «призраки» – лучшего козла отпущения не сыскать.

«Да, точно, это Каньон» – последнее Шершнев неосознанно пробормотал, закрывая глаза. Рядом лениво заворчала Герда, которой пришлось потесниться ради удобства коллеги. Спустя минуту летчики уже сладко спали, позабыв обо всяких проблемах, отношениях, междоусобицах и Глухом Каньоне в том числе. До следующего дежурства…

Глава 3.

Воздушный бой и его последствия.

И вновь перед взором изумруд и кровь, небо и скалы, и еще облака, чей вид прекрасен. Будь Андрей художником, его каюта уже лопнула бы от избытка произведений искусства. Сколько раз он пролетал над Каньоном, и всякий раз не переставал восхищаться его красотой, снова и снова…. Минули дни после их бешеной вечеринки; канут в Лету разные события, хорошие и плохие. Время идет – Каньон остается. Где-то внизу носится давно выбравшийся из госпиталя Пьеро со своей бандой, на крутых уступах неподвижными статуями застыли «призраки»; всегда готовые к бою, несут вахту обладатель стальной выдержки Гарри «Потрошитель» и не знающий страха Казимир. А над розоватыми облаками кружит первая эскадрилья тяжелых истребителей, ведет которых, разумеется, Герда.

Вспоминая боевых товарищей, Андрей широко улыбнулся – благо, дыхательную маску пока можно было не надевать. Пусть база «Огненный лис» расположена невероятно далеко от основных сил, ее обитатели не уступят коллегам ни стойкостью, ни умением. Плохо только, что все новости доходят до них с опозданием: вице-адмирал Алексей Стуков, чья идея была построить форпост в этом необычном месте, давно не выходил на связь, адмирал Дю’Галл же с самого начала весьма нелестно высказывался насчет такого «распыления сил». Впрочем, это не помешало Стукову позже основать небольшую базу-дублера «Ледяной барс» в соседней с Аримунэ системе, где занимались постройкой заводов боевой техники. На данный момент она, правда, неплохо развилась, благо, изобилие необходимых ресурсов тому способствовало. По сути, «Барс» должен был обеспечивать «Лиса» оружием и боеприпасами, однако и то, и другое у исследователей Каньона присутствовало в необходимой мере, а первые выпущенные танки и «стелсы» изготовители пока что оставили себе. Единственное, что пока доходило от соседей – это сплетни и новости. Впрочем, далекие от «цивилизации» обитатели «Лиса» были рады и этому.

Шершнев чуть снизился, опасливо поглядывая на датчик включенного поля невидимости. Тот неустойчиво дергался, то и дело пытаясь достать критическую отметку демаскировки. Мощный рекодер, что всучил ему Банген пред стартом, был закреплен под бластером наземного поражения. Взялся за гуж – не говори, что не дюж: Андрей старался лететь так низко и медленно, как мог. Ко всему прочему Лысый непонятно зачем укрепил записывающее устройство и на шлеме пилота: Шершенев пытался убедить его, что это лишнее и основной рекодер прекрасно запишет все, что нужно, однако тот был непреклонен. «Призрак» засунул в шлем странноватый на вид обруч, оставив снаружи только светоприемники. Что все это значит, Андрей предпочитал не спрашивать.

Пролетев больше половины Каньона, летчик решился опуститься поглубже. Детектор немедленно запищал, предупреждая о возможных помехах в электронике, что и заставило пилота убрать маскировку. Возможно, его сейчас видят боевые товарищи и – протоссы, которые не упустят возможности попробовать зацепить «стелс» фотонным зарядом. Драгуны, конечно, встречались редко: хождение по узким тропам и лазание по уступам – не их профиль, но кто знает, докуда заберется «табуретка»? Не слишком доверяя радару, Шершнев пытался обнаружить противника визуально. Сделать это было, мягко говоря, проблематично. Истребитель слегка набрал высоту, пролетая под слишком узкой для себя щелью. В следующий миг радар показал четыре маленькие точки, быстро идущие на сближение. Андрей знал, что это такое: легкие рейдеры протоссов, иначе – корсары.

Самым правильным вариантом было рвануться вперед и вверх, где подмога быстро заставит гостей из глубины вернуться обратно. Однако те, похоже, рассчитывали именно на такой маневр и заблаговременно сориентировались так, чтобы выиграть в скорости, окружив и прижав стелс к Каньону. Шершнев бросил аппарат вниз и, сотворив «полубочку», вошел в пике, обернувшись к противнику хвостом. Протоссы хотят поиграть? – «птичка» всегда согласна. Датчики вновь заверещали, напоминая о странных особенностях Каньона. Андрей вцепился в штурвал, осторожно выравнивая полет на горизонталь. Корсары, не ожидавшие подобного хода, тем не менее, резвой стайкой последовали за терранским истребителем. Тот нарочно устремился к одному из отворотков, донельзя узкому и трудному для полета. Для самого первого – особенно; знали бы пилоты корсаров, сколько раз их добыча тренировалась проскальзывать меж красными скалами, жаждущими достать юркий «стелс» и стереть негодника в порошок. Скорость – жизнь, адреналин – в кровь, ошибка – смерть для неумехи, а кто растяпа? – Конечно, протоссы!!!

Терранская «птичка» ловко нырнула под каменные своды, лавируя меж причудливо изогнутыми стенами и всякий раз меняя высоту, когда этого требовали обстоятельства. «Хвост», не колеблясь, последовал за ней. Решимость и мужество пилотов корсаров дала о себе знать, хотя, конечно, не обошлось и без присущей их расе гордости. Коварный пилот «стелса», тем временем, подготовил очередной сюрприз для соперников. Гигантская пещера ждала своего кумира. Каньон велик и необъятен, его тайные дорожки существуют отнюдь не только для сухопутников. Скрипнув зубами, Андрей напряженно выжидал момент появления огромного зева, куда следует направить боевую машину. Еще немного…. Вот оно!

Чуть снизив скорость, истребитель резко повернул вбок и, крутнувшись, забрал вверх, целясь в показавшийся ход. Передовой корсар, не ожидав такого, прошел мимо, следующий за ним ведомый заколебался, результатом чего стала его безвременная кончина методом столкновения со скалой. Еще двое дублировали маневр «стелса» и также направились в пещеру. Здесь шутки уходили в сторону: Андрей неотрывно следил за экраном сканера, четко реагируя на всякое изменение показаний. Скоро забрезжит свет, и можно будет, набрав скорость, вылететь ко впадине, из которой прямая дорога наверх, под облака. Но сейчас, все внимание – на экраны, напрячь память – Шершнев уже не раз пролетал здесь, но тогда скорость была в несколько раз ниже. На мгновение общую полутьму осветила яркая вспышка – теперь остался только один противник. Теперь главное – выбраться, а дальше…

— Мы идем, Андрей! – Герда смогла дозваться его лишь когда истребитель воспарил над Каньоном, сейчас напоминавшим пасть, раззявленную в хищной улыбке. Оставшийся корсар, получив свободу скорости, уже нагонял его.
— Нет, он мой! – Шершнев бросил аппарат вбок и книзу так, что преследователь оказывался аккурат в прицеле ракет «воздух-воздух». Пуск!

Кружащие сверху валькирии составили что-то вроде кольца. На земле задрали головы пехотинцы; танкисты, забравшиеся на башню своей машины, махали руками и что-то орали. Впрочем, пилот «стелса» этого не видел: его взгляд был прикован к пошедшему на очередной маневр «корсару». Датчики уже не раз выдавали сигнал о повреждении корпуса, впрочем, то мелочи – преимущество в скорострельности противник реализовать не мог по причине общей круговерти, во что, собственно, и превратился поединок. Стелс выполнял петли, резко менял высоту и направление полета, демонстрируя затейливые фигуры высшего пилотажа и кувыркаясь назло врагу, чьи напрасные выстрелы только буравили воздух. Шершнев, наоборот, не разменивался на пустячную пальбу, и его ракеты всякий раз коробили сначала защитное поле корсара, а потом и его обшивку. Протосс, как и положено в таких случаях, дрался до конца. Андрей специально провел чересчур широкий и долгий разворот, чтобы тот смог уйти восвояси – все-таки он достойный противник и заслуживает уважения – но корсар уперто понесся на очередное сближение, после чего обратился беловатым облачком. Ракеты «стелса» ударили куда нужно, от протосса не осталось даже обломков. Победитель же, пролетев своеобразный «круг почета», снизился и покачал крыльями, приветствуя теперь уже прекрасно видимых солдат. А в наушниках, тем временем, раздался привычный хохот Герды и наигранно-пафосное, но такое родное «Да здравствует Земля!» Рядовой день оборачивался крупной личной победой. Впрочем, данным инцидентом его события вовсе не ограничивались…

— Андрюха, молодец! – Герда подскочила к пилоту, когда тот еще не ступил на ровную поверхность взлетной площадки, – Пускай только сунутся еще раз! Классно ты его отделал. Тоже мне, высшая раса…

Перебрасываясь короткими репликами насчет протоссовских пилотов и их мастерства, они направились, как обычно, в столовку, где Шершнева ожидал приятный сюрприз в виде большого торта с намалеванными кремом двумя буквами: «А» и «С». Рядом с этим кулинарным творением восседали Колоскова и Пьер. Когда они успели заказать все это дело – непонятно, скорее всего, кто-то из них смог пораньше вернуться с вахты и дойти до космодрома.

— Я балдею, – ну кто еще мог сказать такое, как ни Пьеро, – давненько таких зрелищ не было. Потрошитель, говорят, до того разорался, что голос сорвал, а что началось, когда протоссятину в куски разнесло – ты бы видел! Это словно не ты, а они его задолбили.
— Угу, – согласно кивнула Нина, – Гарри чего-то разошелся. Адреналина ему мало, что ли? Его ребятки чуть тотализатор не устроили…
— Э-э, я не понял, – удивленно заметил Андрей, садясь на стул, – вы там нарочно скучковались, как в цирке, что ли?
— Как в амфитеатре, – подытожила Герда, – а ты был гладиатором. Покушай-ка тортик.

Четверка принялась активно поглощать кулинарное изделие, запивая его чаем и попутно уничтожая печенье. В армии Доминиона такую сцену вряд ли застанешь, а тут – пожалуйста. Конечно, все ингредиенты – синтетика, но получилось вкусно. Армия людей всегда будет сильнее армии бездушных, ничего не соображающих роботов, пусть даже органических. Пьер, который одним из первых ворвался на давешнюю базу менгсковой империи, рассказывал, что там творилось. Их солдаты, вместо того, чтобы скоординировать усилия с находящимися чуть далее осадными танками, попрятались в командном центре. «Грифы» смогли вплотную подойти к громоздким махинам и расстрелять их в упор, пока те переходили в обычный режим из осадного. Ко всему прочему, расторопные мотоциклисты успели обшарить полбазы, вынеся оттуда, кроме ценных сведений, еще и массу впечатлений. Тот же Пьеро еще давно любил пожаловаться на предмет излишней строгости ОЗУшных бараков и отсутствие в них «всего необходимого для нормальной жизни нормального человека». После штурма он попритих, потому как сам же долго не мог подобрать нужное слово для описания внутреннего облика зданий Доминиона. В конце концов, Готьен разродился-таки искомым определением: «убогие» - так и никак иначе он говорил о бараках уничтоженного противника. Все состряпано наспех, как попало, кругом грязюка, на стенах развешаны пропагандистские плакаты сомнительного качества. Интересно, что пехота противника даже не попыталась вылезти из укрытия и расстрелять наглецов, пролезших в здания казарм с легкими пистолет-пулеметами. Тяжелая техника ОЗУ пока не подошла, так что шанс если не перебить, то отогнать «грифы» был. Безразличие – вот характерная черта солдат Доминиона. Им все равно, что будет с собственными зданиями, во многих случаях – с боевыми товарищами и, разумеется, им всем глубоко плевать на Менгска, Дюка и прочих вождей. Психологи, беседовавшие с немногочисленными пленными, всякий раз удивлялись равнодушию этих людей к тому, что происходит вокруг. Есть команда – выполняй, нет – спасай драгоценный зад любой ценой, сейчас или никогда.

Конечно, не все они такие, Казимир Боровских и ему подобные яркий тому пример, но факт остается фактом. Готьен, побродив после окончательной победы по зданиям Доминиона, чувствовал, что находится не на военной базе, а в помеси концентрационного лагеря с обществом закоренелых алкоголиков. Надо приложить существенные волевые усилия, чтобы среди этой грязи остаться человеком. Единственный похвальный эпитет в адрес людей Менгска вышел из уст Колосковой: девушка заявила, что, мол, на фоне общего разброда ясно видны такие люди, как Боровских и ему подобные, и это есть великая ценность Доминиона. Храбрые люди – вот сильнейшая башня города, сказал один мудрец ^[1]. И никакие машины их не заменят. На Земле это поняли уже давно, только жалко, что не все…

Вскоре к уничтожителям тортов присоединились Флетчеры, из приличия попросив Андрея рассказать историю недавнего полета. Тот, не обращая внимания на закатившую глаза Колоскову, принялся в очередной раз повторять свою историю со всеми живописующими подробностями. Однако неожиданно его речь прервал зажегшийся большой информационный канал, на котором появился командующий базой генерал. Выглядел он неважно: без того седые волосы казались белее снега, прежде сверкающие серебром глаза точно потускнели со временем; зазвучавший спустя мгновение замогильный голос довершил общую картину:
— Я обращаюсь ко всем солдатам и офицерам базы «Огненный лис». Новости всегда доходят до нас с опозданием, эта не исключение. Но никогда еще вести от основного ударного флота не были столь черными, как эта, – генерал вздохнул, готовясь сказать что-то донельзя важное, – Наш флот провел успешную атаку на планету Чар, где находится Сверхразум зерга. Сейчас он под нашим контролем, – слушатели недоуменно переглядывались. Что же тут плохого? «Под контролем»? Ну да, следовало бы уничтожить эту тварь, и дело с концом, но это же не повод для грусти! Нет, есть что-то еще… Командующий, меж тем, продолжал, – Мне не дано знать планы командования на его счет, это не наше дело. Но есть еще одно обстоятельство, сказать о котором у меня до сих пор не поворачивался язык. На планете Браксис при таинственных обстоятельствах был убит вице-адмирал Алексей Стуков…. Больше мне нечего вам сказать…

Люди замерли, словно статуи. Всегда и везде Стуков был их командиром больше, чем даже Дю’Галл, и вот теперь его нет. И нет убийцы, неизвестна даже его раса. В душе людей, обитавших на базе «Огненный лис», словно образовалась некая пустота скорби, которая обязательно должна быть чем-то заполнена. Сейчас же, немедленно. В такие моменты на смену растерянности приходит ярость…

— Это протоссы, точно! – Герда в мгновение оказалась на ногах, – Невидимки, их работа! Грр-р… Давно пора кинуть в Каньон ядерную бомбу и перебить всех этих уродов!
— Остынь, у нас нет силовой башни, – злобно процедила Колоскова, – но это точно протоссы. Зерги вряд ли бы пробрались на базу незамеченными.
— А Доминион? – возразил Андрей, – «Призраки»-то у них есть! Хотя… там полно детекторов, как же они проскочили?!...

Столовая, всего минуту назад бывшая вполне мирным царством еды и питья, теперь гудела не хуже осиного гнезда. Кто-то сыпал проклятия в адрес всех врагов подряд, некоторые, забравшись на стулья и столики, пытались декламировать воинственные речи с единым смыслом – пойдемте всех убьем. Разъяренные люди, как и положено, хотели драться, а с кем – не важно. Шершнев, не забыв о сбитом корсаре, потирал руки. То наверняка были разведчики, а значит, скоро подтянуться и силы покрупнее, тогда уж посмотрим, кто кого.

Среди общего шума отчетливо выделялись грязные ругательства, коими неустанно крыла протоссов Герда. Ее, впрочем, понять легко: она была среди тех пилотов, кому вице-адмирал лично вручал награды за сражения как с войсками Доминиона, так и с протоссами. Свои ордена и медали она хранила в специальном сундучке, надевая их только в торжественных случаях. Например, таких, как последний визит Стукова в систему звезды Аримунэ…

Безупречно ровные шеренги солдат и офицеров выкрикнули троекратное «ура», приветствуя сошедшего с трапа посадочного модуля начальника. Начищенная до блеска обувь, безупречно чистая форма и сверкающие в лучах звезды боевые награды: их единство неколебимо; разных чинов и способностей, казалось, все они были равны перед этим человеком. Когда Стуков произносил приветственную речь, ни один солдат не шелохнулся, и лишь только после нее наступившую тишину прорезал дружный рев «Да здравствует Земля!» Да, именно она, не Директорат, ни что-то или кто-то еще. Планета –Родина всего человечества, и как протоссы за Аиур, эти люди готовы были умереть за нее, пусть даже не все из них могли там побывать. Пилоты стояли в первой шеренге, созерцая каждый шаг вице-адмирала. Выправка этого человека могла послужить эталоном для многих, строгий взгляд из под козырька белоснежной фуражки пронизывал собравшихся людей насквозь. Наверное, когда-то давно такие же, как он, шли впереди войск Древних времен, ведя за собой солдат… не прячась за их спинами, сражались в передних рядах, покрывая себя вечной славой истинного воина и полководца… и гибли, навечно оставаясь в сердцах тех, кто был рядом с ними…

Народ высыпал из корпуса на улицу, где орать и беситься, кто хотел того, было гораздо сподручнее. Как и тысячелетия назад, собиралась толпа, готовая куда-то идти и только ждавшая лидера. Впрочем, скоро из громкоговорителей вновь раздался голос начальства, на этот раз жесткий и решительный, с приказом разойтись и не устраивать базар. Нехотя солдаты и офицеры потянулись обратно в корпуса, чтобы продолжить там бесконечное обсуждение случившегося. Бредовые версии, пустые угрозы и шипение, ностальгические воспоминания тех немногих, кому довелось хоть чуть-чуть пообщаться с вице-адмиралом. Очень медленно, но люди успокаивались, и на смену ярости вновь приходила скорбь и осознание того, что для успешной мести, если таковая состоится, прежде всего необходим здравый смысл. О захваченном на Чаре молодом Сверхразуме так никто и не вспомнил…

Звезды серебристыми искорками то и дело вспыхивали на фоне бесконечно темного космоса. Гигантские светила казались такими крохотными по сравнению с необъятными просторами Галактики, но, воистину, смотреть на них можно до скончания времен. Обычный наблюдатель сочтет всех их одинаковыми, и лишь глаз истинного ценителя космической красоты может выявить индивидуальность, присущую каждой искорке. Цвет, мерцание, положение, яркость – звезды такие разные, просто надо быть внимательнее.

Позади мягко засветился голографический проектор, заставив Хелерадоса отвлечься от созерцания темного провала Вселенной. Вскоре на него уже смотрело лицо протосса, довольно необычное, особенно если учесть отсутствующие нейровибриссы. Хелерадос обязательно принял бы собеседника за Темного, если б не знал обратное.

«Эн таро Адун, второй легат», – Артанис, бывший командир эскадрилий скаутов, а ныне – претор, верховный управляющий объединенным ударным флотом, наконец, соизволил выйти на связь.

«Эн таро Адун, претор», – глухо отозвался тот.

«Насколько я понимаю, это вы подавали запрос на дополнительную авиационную поддержку десанта?», – командующий явно спешил, и посему перешел к непосредственно к делу, – «Чем это обусловлено»?

«Согласно данным разведки, у терранских формирований в точке высадки достаточно сильное ПВО, необходим воздушный коридор для успешного десантирования. Моя же вспомогательная флотилия не обладает достаточным количеством корсаров, не говоря уже о скаутах».

Телепатическую тираду Артанис перебивать не стал, хотя глаза его нехорошо вспыхнули при упоминании о людях. Что-то ему сильно не понравилось.

«Вам известно, с какой целью практически все боевые единицы протоссов следуют к точке сбора? Наша главная цель сейчас – планета Чар и Кэрриган, чье присутствие во Вселенной более недопустимо! Из-за нее погибло много наших братьев, погибло от ведомых ею зергов, при чем здесь терраны? Пускай копошатся сколько угодно, разве это наше дело?»

«Именно так, претор, именно», – покачал головой Хелерадос. Да, по сравнению с грядущим сражением его миссия – проблеск одной звездочки среди мириадов ей подобных, но так, постоянно охотясь за чем-то большим, можно пропустить важное, до поры сокрытое пеленой пренебрежения, – «Я хочу обратить ваше внимание на уникальность системы и возможность использования ее особенностей в научных и практических целях, в том числе для тренировки войск. Очередной загадкой Вселенной могут окончательно завладеть терраны. А вдруг мы имеем дело с сокрытым храмом Ксел-Нага»? – при упоминании Древних Артанис заметно напрягся. Кажется, его удалось, что называется, «задеть за живое». Воодушевившись этим, Хелерадос продолжил вещать, – «Особый интерес представляет гигантская расщелина, каньон, глушащий всевозможные сигналы, даже пси, и создающий помехи в работе киборгов. Кроме того, там есть зерги», – вновь реакция претора дала о себе знать, – «И последнее: миссия по изучению системы изначально направлена еще Конклавом, что подтверждает ее важность. Я прошу всего лишь возможность высадится в каньоне».

Артанис слегка наклонил голову, оценивая донесенную информацию. Отчасти легат был прав: не стоит пренебрегать малыми делами, но, с другой стороны, о каких тайнах и загадках может идти речь, когда зерги, чума Вселенной, во главе со своей Королевой готовятся низвергнуть и протоссов, и тех же терран? У него много скаутов, но они нужны будут там, на Чаре. Хотя… планета с загадочным артефактом так близко…

«Хорошо», – пси-сигнал был столь резок, что Хелерадос вздрогнул от неожиданности, – «поспешите, мы будем ждать вас на орбите звезды, к планете подойдем вместе. До встречи, легат. Конец связи».

Претор исчез с голографического проектора, едва дослушав прощание второго легата. Впрочем, это не важно. Высадиться на равнинах, как ранее планировал Хелерадос, не удастся в виду отсутствия возможности скоординировать усилия с планетарными силами. Но дни терранской базы все равно сочтены, сил перворожденных будет достаточно, чтобы проломить их оборону. На этот раз Хелерадос все рассчитал и готовился не менее тщательно подкорректировать планы уже на планете. Он помнил мир под названием Дарэнаур и штурм поселения терран, обернувшийся кошмаром. Тогда гордость не позволила ему отвести войска и оставить людей в покое. Они потеряли меньше воинов при нападении на зерговский кризалис, чем в борьбе с защитниками города. Мало того, собственный друг, Ксайфилад, теперь считает его палачом за приказ «подавить все огневые точки противника» и историю с безоружными терранами, что укрылись под землей. Можно винить дарков, постаравшихся найти ход, молодых зелотов, для которых любой случай помахать пси-лезвием – благо, но ведь это он, Хелерадос, отдал распоряжение, смысл которого заключался в двух словах: уничтожить всех. Он не мог испытывать чувства раскаяния к низшим расам, но образ темного храмовника и его пси-фраза, переданные позже Ксайфиладом, всякий раз навевал тягостные размышления. Последний, кстати, так и не простил ему сам факт штурма и при первой возможности ушел из-под его командования. И вот теперь, спустя годы, они встретятся вновь. Правда, был еще один протосс, кого Хелерадос желал увидеть. Его племянник, Корегонес, талантливый юноша, улетел туда совершенствовать способности к использованию пси. Быстро проскочив ранг зелота, он хорошо зарекомендовал себя как кандидат в высшие темплары, и Хелерадосу не терпелось узнать, чего же достиг родственник. Жалко, что связь с той базой отсутствует…

Размышляя, второй легат опять поглядел на звезды. Возможно, одна из них – его цель. Что она уготовила ему, Ксайфиладу, Корегонесу? Кто знает…

Пятая вспомогательная флотилия спешно двигалась к своей цели…

Глава 4.

Новые возможности

У терран что-то случилось – это Ксайфилад прекрасно чувствовал. Здесь, где влияние загадочного Каньона практически сходило на нет, общий псионический фон лежал перед ним, как на ладони. Давно закончились глупые попытки допроса, больше не заглядывали любопытные вроде той странной парочки. И не приходил тот, с кем протосс действительно был не прочь побеседовать. Соратники звали этого человека «Беном», «Бангеном» и тайком – «Лысым». Неоднократно заходя к нему, сей тип каждый раз умудрялся закрываться от телепатического взора зелота, что само собой являлось удивительным фактом. Конечно, какие-то мысли удавалось прочесть, но Ксайфилад прекрасно понимал, что это лишь бутафория, и хитрый терран старается скрыть что-то очень важное, чего, как чувствовал протосс, ему не помешает узнать. Корегонес наверняка бы справился с подобной задачей, зелоту же, пусть опытному, такое оказалось не под силу.

И вот он опять рядом. Этот человек не может не приходить. Ведь ему тоже что-то надо – Ксайфилад чувствовал это. Бангена интересует Каньон, но не дислокация и количество войск перворожденных – нет, терран желает узнать побольше о его тайнах. Кажется, он спускался глубже, чем его соратники, и отыскал нечто интересное для себя. В принципе, нетрудно догадаться, что именно: гипер-пси зоны. Места, где энергия растекается по телу, словно кровь; где самый жалкий псионик может почувствовать себя высшим темпларом. Нужно спуститься очень глубоко, чтобы достать их. Такие зоны – также прекрасное место для тренировок, и, как смутно догадывался протосс, не только для ему подобных. Даже более. Источники необыкновенны, их пси странным образом рознится с той, что обычно пользуют перворожденные, и не об этом ли хочет поговорить человек? Или о мельчайших кристаллах, вкрапленных в камень, что напоминают кхайдарин, вплетенный в его нейровибриссы? Только те – совсем иной природы, и пользоваться ими проблематично, потому-то ученые запрещают брать их. Впрочем, после трагедии, когда один из высших темпларов получил тяжелейшие травмы центральной нервной системы во время эксперимента, желающие заняться добычей причудливых камешков исчезли.

«Может быть, тебе интересно это, человек, вновь сидящий передо мной? Тогда чего же ты молчишь? Или твоя гордость превыше моей? Но в таком случае есть ли смысл презирать нас за подобное?» – Ксайфилад сохранил это для себя, но тот неожиданно вздрогнул. Протосс не подал виду, продолжая изучать усевшегося перед ним Бангена. Кажется, эта позу они называют словом «лотос»… Глаза закрыты, движения нет. Медитация? В голове зелота родилась интересная мысль. Нет, он не заговорит с терраном, но сможет узнать цель его постоянных визитов. Не надо к нему обращаться, «призрак» сам прочтет нужное.

«Каньон» – нет реакции… «Укрепленная база»… «Пси-энергия»… «Кристаллы кхайдарина»… Странно, может? … «Зерги» – человек резко открыл глаза. Если бы Ксайфилад мог изобразить на лице ухмылку, то непременно сделал бы это – специально для террана. Впрочем, хватило и телепатии. «Призраку» нужны зерги? Ладно, тогда пускай говорит – зачем. Первого сигнала с его стороны он не дождется…

«Ты прав, не дождусь» – Ксайфиладу понадобилась вся его выдержка, чтобы не выдать удивления, хотя внутреннее он был просто ошарашен: получается, этот прочитал его мысли?! Да, пусть не слишком-то хорошо сокрытые, но такое можно ожидать от судьи или советника, но не террана!

«Я не настолько хорош, чтобы равняться с лучшими из ваших» – человек или издевался, или был чересчур самоуверен, – «Меня забавляет гордыня и сама сущность протосса. Неужели тебе здесь не скучно? Ты давно мог первым пойти на контакт. А ведь меня действительно интересуют лишь зерги, ну… и Каньон немножко».

Ксайфилад продолжал хранить молчание. В голове роились домыслы относительно происхождения напротивсидящего: быть может, он инфицирован? Или это результат генной инженерии терран – вряд ли… Может, Темные в свое время постарались…, нет, такое невозможно. И чего теперь делать? – в первую очередь – поставить пси защиту, не делая скидок на происхождение собеседника. Во-вторых – попытаться разузнать что-то полезное…

«Я весь внимание…» - все-таки протосс есть протосс – Ксайфилад не удержался, прибавив к сигналу некую тень надменности. Человек, впрочем, если и почувствовал это, то не подал виду.

«Сражаясь друг против друга, мы упускаем из виду гораздо большую опасность – зергов. Я лишь хочу получить дополнительную информацию, чтобы найти инкубаторы. Думаю, глупо отрицать их существование».

«Согласен, но почему же ты не спросил этого раньше, человек? Зачем нужно было сидеть и пытаться просканировать меня? Не спорю, твои способности хороши, но не настолько, чтобы вызнать потаенное».

«Думаю, ответ тебе должен быть известен, протосс…»

Терран опять клонил в сторону неприступности пленника, равно как и всей его расы. В какой-то момент Ксайфиладу даже показалось, что над ним попросту издеваются, постоянно кивая на одно и то же. И стоило для этого приходить? Собеседник, тем не менее, терпеливо ждал пси-сигнала.

«И что из этого? Какого рода информация тебе нужна? Может, посчитать всех зергов в Каньоне?» - сигнал получился несколько ехидным, и не ожидавший подобных реплик человек лишь удивленно поднял брови, - «Еще могу познакомить с парой-тройкой девушек, но боюсь, они тебе по росту не подойдут».

Есть у терран такая пословица: с кем поведешься…. Ксайфилад удовлетворенно почувствовал недоумение в ауре собеседника. Странноватая телепатическая перепалка доставляла зелоту некое удовольствие, судьи вряд ли бы похвалили его за подобные речи с человеком. Но Конклав уничтожен, к мозгоправам прислушиваются все меньше и меньше; в конце концов, он в плену и сам себе хозяин. Зелот достаточно хорошо знал терран, чтобы понять, какого рода протосские пси-образы могут удивить их до крайности. Пришлось, конечно, слегка использовать человеческий тип мышления, но дело того стоило.

«Интересная мысль», - «призрак» ответил лишь спустя минуту, - «Но девушки, особенно высокие – это по части пилота, которого я хочу сюда привести. Я хотел бы попросить тебя просканировать его воспоминания, там есть кое-что интересное, но возможности мои ограничены, чтобы понять это. Придется воспользоваться тактильным методом. Согласишься на такое?»

«А ты не боишься, что я просто сверну ему шею?» - зелот «произнес» это лишь для проверки. Что, интересно, он ответит?

«Разве такое деяние достойно истинного воина Аиура?»

«Откуда тебе знать, что достойно, а что – нет?» - шустрый тип. Ксайфилад в очередной раз был удивлен: ведь человек говорил правду. Нет чести в обмане и лжи ради малого, и лишь только дело спасения расы способно терпеть такое.

«Догадался» - ушел от ответа собеседник, - «Так что ты решил насчет пилота?»

«Я согласен. К тому же, я догадываюсь, кто это будет. Этот человек мне даже интересен, во всяком случае, его отношение к моему народу не столь агрессивно, как у многих ваших сородичей. Это все?»

«Пока да… мы скоро придем…» - легко поднявшись, «призрак» вышел из помещения, вновь оставив Ксайфилада в одиночестве. Правда, ненадолго.

Андрей беззаботно шатался по базе, заглядывая то к механикам, то в казармы «призраков», развлекая сначала Пьеро, копавшегося в ломаном «грифе», а потом мающихся бездельем Флетчеров, играя с ними в дурацкую игру для психологических мазохистов, называемую «Ломаный транслятор». Суть действища заключалась в том, что два «призрака» по сути общались через посредника, задача которого переврать все так, чтобы другой не смог догадаться об истинном смысле сигнала. Для этого один из играющих телепатов сообщал некую информацию относительно соперника ведущему, тот же намеренно устраивал в голове мысленный винегрет, что мешало второму участнику прочитать истину. В результате «посредник», треть поняв и треть забыв, писал на бумаге всякую несуразицу, а тот, кому она адресована уже без применения телепатических способностей должен был догадаться, чего же хотел «сказать» первый игрок. Зачастую игра шла при участии нетрезвых людей, где целью ставилось обругать соперника, передавая через «транслятора» вполне безобидные выражения. В результате получался балаган.

Банген подловил его на выходе из казарм, когда вконец одуревший от фантазии братцев летчик поплелся в направлении космодрома. Взглянув на него, Бен лишь покачал головой – странные игрища подчиненных его удивляли. Кстати, «Транслятора» выдумали как раз на «Огненном лисе», что наводило военных ученых-психологов на нехорошие мысли относительно влияния Каньона на солдат. Люди подчас вели себя неадекватно: подчиненные Пьера регулярно таскали камни с патрулирования и делали себе из них амулеты, некоторые часами пялились в темную глубину провала, объясняя потом, будто их «что-то притягивает»; даже командующий иногда любил просто так пошататься близи Каньона. После недавнего полета через пещеру Андрей, сам не зная почему, испытывал постоянное желание спуститься вниз; странное дело, но в бездне гигантской расщелины действительно словно таилось что-то привлекательное. И, ежедневно рискуя лишиться управления или врезаться в скалы, он спускался все ниже и ниже.

— У меня к вам одно дельце, Шершнев, – не церемонясь, высказал Бен, – Как насчет похода в командный центр? Думаю, сами догадаетесь, к кому.

Слегка опешив, тот согласно кивнул и поплелся за Лысым. Андрей, конечно, понял, куда они направляются, но с какой целью? Неужели Банген собрался беседовать с пленным в его присутствии, которое, впрочем, будет никчемным, учитывая отсутствие дара телепатии у пилота.

— К восприятию и передаче пси-волн способны все, - хмуро заявил Бен, заворачивая в направлении отсека, где стояла клетка, - просто одни сильнее, а другие слабее, причем намного. Я могу понять протоссов, чья раса по части использования пси достойна лишь восхищения, но никогда не приму позиции некоторых людей, считающих себя избранными. Вместо того, чтобы помогать друг другу, мы грыземся, разрушая собственное единство, а потом удивляемся, с чего это другие гоняют нас, как дворовый пес – блох.
— К чему вы это говорите? – «к чему вы это говорите?» – что-то подобное неосознанно ушло в направлении Бангена. Во всяком случае, так себе это представлял Андрей.

«Ого! Это есть очень хорошо», - Бен помахал перед носом пилота странным обручем, который, судя по размерам, с успехом можно было считать диадемой. Странно дело, но посланный сигнал был принят адресатом, свидетельством чему было резкое движение головы последнего, – «Я знаю, ты чувствуешь то, что я передаю тебе. Надевай эту штуковину, станет полегче», - в невербальном общении Банген мог позволить себе обращение на «ты».

Шершнев взял из рук Бангена диадему и, с полминуты повертев ее в руках, закрепил на уровне лба. Ощущение, возникшее одновременно с этим, было непонятным образом знакомо и оставалось лишь вспомнить, где он уже испытывал нечто подобное. Тогда, правда, оно было очень слабым, почти незаметным, и выражалось только в легком головокружении на космодроме. Кстати, Лысый тогда тоже был рядом. И он дал Андрею шлем… с «рекодером»…

«Тогда вы обманули меня, но зачем? Я с удовольствием согласился бы на эксперимент», - не осознавая этого, пилот пока еще дублировал пси-фразы речью. Банген лишь мягко улыбнулся.

«Эти штуки – мое ноу-хау, и то недавнее. Их основа – кристаллы, что можно добыть в Каньоне. Обращаться с ними надо осторожно, я много времени провел, составляя более-менее сносную схему расположения кристаллов на диадеме-матрице. То, что оказалось у тебя во время того полета – слабенький экземпляр. Впрочем, думаю, хватило и его. Более мощное устройство могло просто мешать полету».

— Вы сказали «хватило»? А для чего, если не секрет? – пси-речь все-таки утомляла, и Андрей решил воспользоваться обычной, - И зачем тогда мы идем к протоссу?

«Скоро тебе все станет ясно», - Банген не стал переходить на вербальный способ общения, - «и рекомендую потренироваться в телепатии, пока есть возможность. Не думай, что будешь так просто ходить по базе с моим пси-коллектором на голове».

Они спустились в подвальное помещение, где находился импровизированный карцер. К удивлению Андрея, входную дверь охранял только один морпех вместо обычных двух. Клетке и шоковому полю командование не сильно-то доверяло: кто знает, на что способны протоссы? Впрочем, стоящий на страже человек в бою мог успешно заменить десяток солдат – Гарри Потрошитель был не менее знаменит, чем пресловутый Казимир Боровских. Морпех, которому самое место в жарком бою, преспокойно отсиживался на сравнительно тихой базе. Что он здесь делал и кто его сюда послал, Андрей, разумеется, понятия не имел.

Увидев Бангена, Потрошитель вынул изо рта пластмассовую трубочку для сока и широко улыбнулся, показывая ряд белоснежных зубов с внушительными клыками. Выгляди он чуть аристократичнее – получился бы настоящий вампир, но широкие скулы, вечная щетина и приплюснутый нос не давали ему походить на кровососа. Прозвище свое Гарри получил еще до прибытия на базу; он так же, как и Банген, участвовал в дальних экспедициях ОЗУ, и, как смутно догадывался Шершнев, эти двое более чем знакомы. Потрошитель и не думал вытягиваться в струнку перед старшим по званию; приветственно кивнув, он указал на вход и скорчил гримасу.

— Шоковое поле отключено. Наш синеглазый друг в норме. Можем заходить? – Гарри вопросительно глянул на Лысого.
— Погоди, - тот повернулся к Шершневу, доставая из кармана запакованный бинт, - сейчас мы перевяжем пилоту голову, для конспирации. Дискуссии на тему пси-коллектора будут излишни. Протосс, конечно, почувствует непорядок, но там уж отвертимся, - Банген ловко обмотал Андрееву голову белоснежным изделием, которое обычно редко использовалось. Медицина предпочитала штучки поэффективнее.

Спустя минуту все трое зашли в камеру. Мерцавшее ранее чуть желтоватым светом шоковое поле действительно исчезло. Мало того, Банген, не говоря ни слова, подошел к пульту управления клеткой и открыл сначала электрический замок, а потом и его механического собрата. Гарри с непонятной ухмылкой расположился возле двери, сжимая в руках не громоздкую «гауссовку», а странного вида шипастую дубинку. Пленник, сгорбившись по причине низкого потолка, выбрался из своего вместилища и уставился на Бангена. Шершнев догадывался, что оба о чем-то беседуют, но уровень их пси-сигналов был за пределами и без того узкого диапазона восприятия пилота. Оставалось лишь тупо пялиться на протосса. Потрошитель, как ни в чем не бывало, стоял на страже и, судя по его виду, плевать хотел на происходящее с высокой горы. Со стороны вся эта компания напоминала кучку душевнобольных, решивших устроить спектакль-пантомиму.

«У меня возникли сомнения по поводу того, что я должен делать», - кто-то намеренно постарался вывести пси-сигнал на низкий уровень восприятия. Незнакомый «голос» был низок, если таковое понятие можно применить к телепатии. В разуме пилота словно автоматически возник образ протосса, но почему-то не тот, каким Андрей видел его, а совершенно иной: в неких одеждах, которые можно было назвать праздничными. Со стороны террана это, конечно, было необычно, но выглядело очень красиво, - «Твои способности, человек, весьма хороши. И ты достаточно хитер и умен, чтобы смастерить нечто из кристаллов Каньона и надеть это на голову неспособного общаться на пси собрата. Думаешь, я не чувствую их? Удивительно, я не мог подумать, что на вас, терран, эти штуки подействуют столь эффективно. Тебе не кажется, что пора бы сообщить мне больше информации?»

«Не имею ничего против», - а вот это точно Банген! – «Однако поставлю одно маленькое условие…»

«На вашем языке это называется словом «торговаться»».

«Отнюдь. То, что я расскажу, породит слишком много вопросов, ответ на которые ты обязательно получишь, но в другое время и… в другом месте» - Андрей инстинктивно вздрогнул. Что же задумал Бен? Все это дело начало попахивать незаурядной авантюрой, за которую можно хорошо наполучать по шее. Что за намеки, куда он собрался тащить пленного?

Впрочем, Шершнев даже не догадывался, что все его мысли прекрасно известны и протоссу, и Бангену, однако ни тот, ни другой не только не подавали виду, но и не пытались закрыться от лишних «ушей».

«Интересно. Ну, тогда я слушаю тебя, человек».

«Знания, полученные мною, содержат информацию о Ксел-Нага, что создали и вас, и зергов. Отсюда и некая связь, что лежит меж вашими расами, и особое пси, которым вы пользуетесь…»

«Что ты имеешь в виду?» - перебил его протосс, - «Ты намекаешь на какой-то особый вид пси-энергии, не похожий на прочие? Не надо выдавать желаемое за действительное. Выражайся точнее. И откуда тебе известны Ксел-Нага?»

«А как же милые кристаллики из Каньона?», - вопрос о древней расе Банген проигнорировал, - «Это не кхайдарин. И больше всего они подходят именно для нас, тех, к чьему появлению Ксел-Нага непричастны. Наше «пси» схоже лишь по причине его слабости у моей расы, не более. Я спускался вглубь Каньона, к гипер-зонам и могу судить об этом вполне объективно. У вас с зергами гораздо больше общего, чем с нами. Именно это мне и нужно. Дело в том, что сознание летчика, патрулировавшего Каньон, запечатлело несколько странных сигналов, но я не могу ни понять их природу, ни указать точную локализацию. Надо определить, что из этого похоже на зерговский инкубатор и выяснить направление, где он может находиться».

«Зерги не делают по одному инкубатору. И я в первый раз слышу, чтобы они подавали какие-то отличные от общих сигналы. Ты говоришь странные вещи, человек. Однако же меня заинтересовало происходящее, думаю, можно попробовать сканирование. Только главное – не мешайся», - последнее изрядно взволновало Андрея. Он, получается, теперь играет роль лабораторной крысы? Ничего себе! Э-э, нет уж…

Шершнев мягко отодвинулся ближе к выходу, но так, чтобы Гарри не мог дотянуться до него. Не имея ничего против безобидных экспериментов, он побаивался возможных последствий этого самого «сканирования». И как ни мал шанс удрать, он все же есть. Но сначала поиграем в «Ломаный транслятор»…

«Ничего с тобой не случится», - на этот раз протосс обращался к нему. В сигнале ясно читалась легкая усмешка над наивным человечком, что возомнил чересчур много о своих способностях, - «Это безопасно. Я лишь посмотрю то, что ты мне сам покажешь. Твой спутник – опытный телепат, он засечет малейшее сопротивление».

И словно из небытия пришло глухое подтверждение от Бангена: «Это так».

Андрей, понятия не имевший, что надо делать, стоял как памятник и ждал инициативы со стороны. Зелот, подождав некоторое время (наверняка препираясь с Лысым), отошел в угол и выжидающе уставился на пилота. Возможно, ему вконец надоело общение с терранами, и посему происходящее и впрямь переходило на уровень пантомимы. Потрошитель что-то проворчал и кивнул в сторону протосса, Банген непонятно зачем пролез в клетку. Гадая, что может связывать пожилого «призрака» и Гарри, точный возраст которого внешне был трудноопределим, Андрей приблизился к протоссу. Интересно, как его звать-то? Может, представиться, если выпадет такая возможность?

«Я должен что-то делать?», - первым не выдержал, конечно, пилот. Единственное, чем он мог гордиться – это отсутствием вербального дублирования с трудом дающихся пси-сигналов. Без бангенской диадемки, впрочем, даже о подобном оставалось только мечтать.

«Просто сядь и вспомни то, что нужно. Остальное я беру на себя», - «голос» этого существа невозможно было спутать с чем-то иным. Перед мысленным взором вновь поплыл его величественный образ, столь удивительный и достойный лишь восхищения, что Андрей невольно подумал: как они, терраны, могут поднимать руку на такое? Правда, тут же из глубины сознания всплыли рассказы товарищей, видеоматериалы и, наконец, тела растерзанных людей, вставших на пути тех, кого называли «протоссами». Картина поворачивалась другим боком: как может столь развитая раса вообще убивать других разумных существ? На совести этого, например, жизни морских пехотинцев и фаербатов, что погибли в памятном бою, а сколько он уже успел прикончить до пленения? Десятки? Быть может. Сотни? Не исключено. Если это командир, то по его приказу наверняка разрезали на части многих…

И все-таки Шершнев заставил себя отвлечься от философских измышлений и заняться делом – вспомнить давешний полет, едва не стоивший ему жизни. И вновь небо и скалы, розовые облака, тонкие, как шаль, и бездонный провал Каньона. Только на этот раз все по иному. Не чувствуется опасности, нет азарта или решимости – есть путь, который он проходит не один. Андрей ясно чувствовал чье-то незримое присутствие, словно кто-то делил с ним воспоминания. И пусть в начале это было почти не заметно, то с появлением корсаров ситуация несколько переменилась…

Ксайфилад никогда не причислял себя к знатокам пси, и тем более имел довольно слабое понятие о правильном вхождении в чужие воспоминания с тем, чтобы не просто вызнать их поверхностную суть, но и проникнуть куда глубже. На время сеанса ему пришлось примерить на себя чувства и восприятие терранина, точнее, шаблон всего этого, лишь скромный отголосок того, что на самом деле пережил летчик.

Первым сюрпризом для него стало любование красотой планеты, которую протоссы считали довольно хмурой. Странны были и побуждения, заставившие террана рисковать жизнью ради странного ощущения, описать которое зелоту было сложно. Зачем снижаться, если нет опасности сверху, зачем набирать скорость, если за тобой никто не гонится? К чему все это? И тем не менее в спине ощущалось малопонятное покалывание, когда аппарат заходил на очередной маневр. Быть может, людям это доставляет удовольствие? Но тогда не в этом ли причина их постоянных войн? Иначе как объяснить тот эмоциональный вихрь, пронесшийся в разуме пилота при появлении корсаров? Человек и не думал бояться или, наоборот, фанатично рваться в бой, как это сделал бы любой зелот. Пожалуй, слово «играть» здесь будет уместнее. Да, был и страх, прекрасно ощущались напряженность и сосредоточенность, охватившие летчика; и еще нечто, пронизывающее насквозь терранский аппарат. То, что шло, казалось, от каждого камешка, лежащего в основе Каньона. Оно словно окутывало пилота, придавало ему сил и тянуло, тянуло к себе, как… как что? Ксайфилад тщательно сканировал эту силу, желая понять ее природу. Сколько раз он бродил среди красных скал, но ничего подобного ни разу не испытывал. Может, дело в терране? И здесь не важно, какая раса ниже, какая выше – есть факт, порождающий знание, а знание – бесценно. Необычное покрывало ни коим образом не относилось к зергам, ведь Ксайфилад прекрасно знал, чего надо ожидать от присутствия миньонов Сверхразума. Зелот припомнил его с Бангеном разговор и упоминание про странное пси, исходящее от кристаллов из Каньона. Может, все дело в них?

Ксайфилад намеренно подавил в себе чувства по отношению к соратникам, преследовавших «стелс». На время сканирования он – терран, так надо. Это единственный выход, судья на его месте поступил бы несколько иным образом, но то – лишь пустые фантазии, а реальность, меж тем, заполонила мысленный взор сплошным потоком красного камня. Зелот помнил, как еще на базе пилоты корсаров хвалились, что разнесут в клочья любой истребитель противника, догонят его везде и всюду, не оставят ему ни единого шанса на спасение. И что в итоге? Почему «стелс» еще летит, когда сразу двое корсаров закончили преследование, для одного из них ставшее последним. Конечно, хитрый терран знал, куда и как удирать: путь явно был ему знаком. И все-таки бешеная гонка по громадной пещере не могла не внушать уважения. Впрочем, именно там Ксайфилад зафиксировал краткий всплеск чего-то донельзя знакомого. Конкретная природа сигнала зелоту была неизвестна, эпицентр, понятное дело, также остался тайной. Для прояснения ситуации нужно лететь к этой самой пещере. Прочие усилия бесполезны и обернутся лишь пустой тратой времени.

За поединком над Каньоном следить было грустно – понятно, что терран если не победит, то удерет уж точно. Правда, само наличие воздушной дуэли говорило в пользу людей, не кинувшихся всей сворой истреблять одинокого протосса. Тот, разумеется, вызов принял, более того, Ксайфилад почувствовал, что «слышит» еле заметные, но четкие пси-сигналы – влияние Каньона уменьшалось, а порожденные им кристаллы в качестве приемника действовали не менее эффективно. Человек, занятый боем и не подозревающий ни о какой возможности восприятия чужого пси, ничего не ощущал, однако же в подсознании сигналы все равно откладывались, что в очередной раз давало повод усомниться в примитивности его расы. Зелот «видел», как получивший шанс на спасение корсар все равно рванулся в сторону визави. И перед тем, как небольшой истребитель разорвался на мириады частиц, Ксайфилад почувствовал до боли знакомый призыв: «Эн таро Тассадар».

Глаза Андрея, инстинктивно прикрытые во время сеанса, вновь смотрели, как и положено всем нормальным людям. Протосс, тем временем, уже общался с Бангеном на «пси», но о чем – опять было непонятно. Шершневу стало даже немного обидно, ведь его, по сути, действительно используют как лабораторное животное – безмолвное и на все «согласное». И что тут поделать? – попытаться встрять в беседу, напомнив о себе!

«Простите, но, думаю, то, что вы обсуждаете, касается и меня», - наверное, извилины, принимающие участие в формировании сигнала, опухли и закрутились в спираль от напряжения, - «Нельзя ли послушать, что за тайны вы раскопали в моей голове?»

Получилось, конечно, нагловато, но коли уж речь зашла о личных интересах и вообще делах, о которых высшее командование знать не знало, чинами можно пренебречь. Да и телепатия располагала…

«Неплохо для начинающего», - это Лысый. Кто еще мог так поиздеваться? – «А слушать тут особенно нечего – природу того, что запало тебе в память, нужно изучать непосредственно на месте, где это случилось. Нам нужно попасть в ту огромную пещеру, где твой «стелс» ловко удрал от корсаров. У тебя есть знакомые хорошие пилоты транспортов?»

«Нелька доставит нас к Каньону, но дропник вряд ли сможет пролететь хотя бы до четверти этой дыры. В мою кабину при желании может влезть еще один человек, так что обойдемся и без транспортной авиации».

«Не обойдемся», - отрезал Бен и обратился уже к зелоту, - «Скажи, протосс, ты поможешь мне найти зергов, если я отпущу тебя?»

«Хочешь, чтобы я летел с вами? Ты на это намекал, когда говорил мне, что объяснишь природу своих знаний о нас и Ксел-Нага «в другом месте»? Я-то могу согласиться, вот только как ты собираешься вывести меня отсюда?»

Андрей четырехнулся: да это же настоящий заговор! И пусть именно Банген поймал зелота, это не дает ему права распоряжаться его судьбой. Как он объяснит исчезновение пленника, что скажет командующий базы? И, в конце концов, действительно, как его вообще доставить к Каньону? Дежурным сказать, что это новенький морпех-переросток или голиаф-мини? Правда, то, что он узнал в последнее время, упорно толкало на подвиги ради знаний. В конце концов, такая заварушка обещала слоновью дозу адреналина в крови, а этим делом Шершнев порой любил погрешить. Только бы остальные «призраки» ни о чем не догадались, впрочем, тут уж Лысый постарается. Вытащить протосса из плена, привезти его в Каньон, напев Крамовой про научные исследования, стратегически важную операцию или еще какую чушь – легко! События начинали принимать весьма лихой оборот.

«Устроим побег», - заявил Банген, проигнорировав Андреевы опасения, опять же, прекрасно известные обоим телепатам, находившимся в камере, - «Главное, выбраться с территории базы, а там уж мы тебя подберем».

«А как же патруль?» - трудно поверить, но он, капитан Шершнев, пилот ОЗУ, уже принимает активное участие в побеге военнопленного! – «Конечно, есть шанс проскочить, но для этого нужно двигаться с хорошей скоростью. Я понимаю, что у зелотов ноги длинные, однако ж, и этого будет мало. Вот Пьер бы наверняка проскочил, у него драндулет быстрый».

«Тогда посадим его на что-то подобное», - безапелляционно заявил Банген. Протосс, до этого момента равнодушно следивший за процессом обсуждения собственного бегства, окатил обоих мощной пси-волной, что по человеческим меркам означало выразительное кручение указательного пальца возле виска. И действительно: каким образом почти трехметровая туша взгромоздится на легкий «гриф» и куда-то поедет? Кстати, та машина, передней частью которой Пьеро таранил зелота, немалое время провалялась в ремонте. Правда, остальные виды транспорта подходили еще меньше: в танк протосс не влезет, а попытка усадить его в дропник на территории базы вызовет слишком много постороннего внимания. И все-таки что-то нужно было придумать.

«Возьмем большие носилки или тележку для оборудования», - выдал Банген, - «Патруль можно легко обмануть, особенно мне. Вытащим их за пределы базы и будем ждать дропник. Если у кого есть идеи получше, я жду».

Протосс, которому не слишком-то нравилась перспектива побывать бесформенной тушей на терранской рухляди, тем не менее, не стал возмущаться по этому поводу. Андрею осталось лишь пожать плечами: носилки так носилки. По крайней мере, на самой базе можно заявить, что им срочно понадобилось перевезти нечто важное. Правда, в любом случае вся надежда на Бангена: без его звания и авторитета сложно будет проскочить.

«Это все?» - сигнал зелота оказался, мягко говоря, мрачноватым. Шершневу, как натуре впечатлительной, тут же почудилось лицо человека, которому что-то не нравиться, однако отказаться нельзя. Почему человека? А кто его знает, воображение шалит…

Протосс, качнув головой, направился обратно в клетку, Бен подошел к пульту: пара движений, и она вновь заперта. Спустя минуту трое людей были уже за пределами камеры.

— Теперь, надеюсь, кто-нибудь скажет мне, что мы делаем дальше? - заявил Потрошитель, как только они остановились.
— Необходимо найти большую тележку для перевозки оборудования, такую, чтобы туда мог залезть протосс. Да, Гарри, проверь свой «Шквал» на предмет готовности. Скоро мы заявимся в Каньон довольно малым количеством и проторчим там некоторое время. Я буду занят, так что все сюрпризы достанутся тебе. Гауссовку можешь на время выкинуть.
— Моя игрушка всегда готова к бою, - осклабившись, прорычал Потрошитель.

Брови Андрея поползли вверх: тяжелая штурмовая винтовка АК-Т-570 слыла весьма редким видом оружия и использовалась в основном экспедиционными спецподразделениями. Размером с обычную гауссовку, «Шквал» намного превосходил ее по всем параметрам, в том числе и цене, что являлось одной из причин малочисленности этого вида оружия. Более того, для стрельбы из такой игрушки необходима соответствующая подготовка, пройти которую доводится отнюдь не каждому солдату. Банген участвовал в дальних экспедициях – это да. А Потрошитель? Нет, эти двое явно имеют куда более давнее знакомство, чем думают прочие. Странно, что они так легко обсуждают свои дела при постороннем. О том, что Банген до сих пор может читать его мысли, Андрей не подумал. Тот, впрочем, опять не прореагировал на размышления относительно своей персоны.

— SCV-шников я найду, чем занять, - продолжал вещать Лысый, - Вы, Шершнев, договоритесь с пилотом на счет транспорта, временной коридор и разрешение на взлет я обеспечу. И не болтайте лишнего, - без телепатии он вновь перешел на официальный язык, - Да, и снимите мой обруч.

Шершнев с неохотой отдал Бангену необычную диадемку. Гарри, глянув на нее, картинно закатил глаза.

— Остальные подробности сообщу по мере продвижения дел, - сказал Бен, упрятав приборчик в куртку, - Если вопросов нет, вы свободны. Оба.

Потрошитель, не говоря ни слова, развернулся и пошел прочь. А вот Шершнев уходить не торопился – если появилась возможность сунуть любопытный нос в чужие дела, ставшие почти своими, почему бы не сделать этого?

— Во время нашего разговора перед входом в камеру вы упомянули про какую-то схему расположения кристаллов. Получается, от такого рисунка зависит эффективность вашего изобретения?

Вопрос, конечно, непосредственно к делу не относился, однако Банген не стал этим пользоваться, чтобы уклониться от ответа:
— Ну, пси-коллектор, если разобраться, изобрел не я. Мне принадлежит лишь идея использования кристаллов Каньона для концентрации пси и, так сказать, способ ее осуществления на диадеме-матрице. Узоры разрабатываю тоже я. Что, интересно?
— Еще бы, - улыбнулся Шершнев, - Вы, наверное, используете какие-то иероглифы или символы? Они наши или протоссовские?
— Откуда, по-вашему, я могу знать символику чужой расы, - возмутился тот, - я и нашу-то не особенно изучал. А узор на диадеме подобрать сложно, ведь если ориентировать его на человека, то пользоваться нужно не тем, что уже придумано им, а на саму его суть. Можете смеяться сколько угодно, однако на том, что вы недавно надевали на голову, изображены маленькие человечки.

Шершнев действительно едва не прыснул от смеха: вроде бы такие серьезные разговоры ведутся о телепатии, энергии пси, удивительных свойствах кристаллов Каньона, а тут – картинки с человечками. Впрочем, насчет иероглифов Банген прав: какой смысл использовать сотворенное человеком или же заниматься еще более глупым занятием – пытаться найти следы загадочных существ, по чьей воле на планете Земля возникла жизнь. Давно доказано, что всякие «высшие» там ни при чем, а слепые силы Вселенной, которые люди постепенно переводят на язык теорий и законов, понятное дело, не изобразить чем-то единым.

— Ну, вот и я о том же, - Банген без зазрения совести вновь читал чужие мысли. Хоть бы тактичности поучился у Колосковой!

Еще с минуту Андрей молчал, обдумывая происходящее. То, что Лысый чего-то не знает или есть задача, весьма трудная для него, лишь подтверждает его человеческую сущность. В свете последних событий у пилота начали зарождаться нехорошие сомнения по поводу Бангена, теперь же все становилось на свои места. Есть задача, будет и решение: желание участвовать в интересном деле и быть полезным только приветствуется. Но что он, рядовой пилот, может здесь поделать?

— Пожалуй, ничего, - усмехнулся Банген. – Я могу предложить вам кристаллы и матрицу – попробуйте сами что-нибудь состряпать.
— Спасибо, я даже не знаю… вряд ли у меня получится…, - скромно потупившись, ответил Андрей.
— Ну, смотрите сами. А я, пожалуй, пойду: дела ждут. До свидания, капитан. Я надеюсь, что все, что вы слышали и в чем участвовали, останется в тайне. За «призраков» не беспокойтесь, избегайте прочих, о Флетчерах и Колосковой я, если что, позабочусь…, - Шершнев подозрительно сощурился, - о, не беспокойтесь, все обойдется вполне мирно….

Банген развернулся к выходу из комцентра. Как только он скрылся из вида, Андрей, немного подождав, пошел в том же направлении, а затем – к космопорту. Убедившись, что Лысого рядом нет, пилот злобно процедил сквозь зубы:
— Все обойдется мирно, старый хер, если ты не вздумаешь предать нас всех на радость протоссам. Я служу планете Земля, а не тебе: попробуй оступись – клянусь, я убью тебя…

Продолжение

Примечания